– Я рад узнать, что вы про нас всё ещё помните, – он чуть усмехнулся и, подойдя ближе, поклонился в пояс. – Здешняя голова нас не отпускает на волю. Каждый день развязывает и смотрит, – он хмуро кивнул на плечо. – Правду толкуют, что вы теперь выше здешнего старосты встали?
Лоренц улыбнулся в ответ. За время, проведённое вне знахарского дома, он уже успел соскучиться по этим уважительным, но всё равно хмурым и насмешливым речам. Но в этот раз ему не хотелось напоминать о чести и титулах.
– Могу лишь надеяться, что скоро староста вновь встанет во главе, – он кивнул на выход, приглашая Иржи на улицу. Тот отпер дверь и пропустил его вперёд. – Мы нашли тех, кто… кто всё это начал. Кто травил зерно, кто убивал здешних. И мне нужна помощь верных людей, чтоб всё это закончить.
Иржи медленно прищурился и сжал кулаки.
– Я верно понимаю, – хрипло спросил он, – что от нас требуется?
– Да, – Лоренц посмотрел ему в глаза – куда уверенней, чем в их первый разговор в Кальгинке. – Собери всех с Мерфоса, кто остался и может держать оружие. Вы поедете во главе караульного отряда.
– Я не могу, – прошептал вояка. – Только другая рука шевелится. Мёртвым грузом только буду для всех. Что мне делать?..
Юноша покачал головой.
– Не знаю. Неси знамя, труби о выходе, показывай путь. Что угодно. Я хочу, чтобы ты поехал впереди всех.
Иржи вздрогнул и, прижав к сердцу здоровую руку, опустился на колено.
– Благодарю вас за доверие, господин, – тихо ответил он. – Не знаю, чем заслужил его, и прошу прощения за всё, что при вас натворил. Не посрамлю ваш выбор. Что требуется? – он поднял голову. Лоренц протянул ему ладонь.
– Вставай, не бойся, – велел он. Солдат, не сводя с него глаз, опёрся на его руку и медленно поднялся на ноги. – Я послал за караулом. Поезжайте от управы в степь. Холм около оспенных домов – от выхода сразу по правую сторону и вдоль ограды. Я не знаю, где именно. Никто не знает. Это всё, что сказал нам пленный. Там должно быть четыре человека. Приведи всех. Их можно ранить, но оставьте их всех в живых. И наденьте свои повязки, – распорядился он. – Пусть люди знают, кто спасёт их деревню.
– Так точно, господин, – Иржи снова поклонился. – Я соберу всех наших. Где найти вас после?
– Спросите у девки в управе, чтоб привела, – тихо велел Лоренц. – У меня есть дела. Я приду. А теперь ступай.
Вояка кивнул и отправился обратно в дом знахарей. Из-за двери послушались голоса и возня, вскрик того мальчонки и чей-то звонкий смех.
Удовлетворённо улыбнувшись, Лоренц отправился обратно к управе. Встречным караульным, что спрашивали у него о делах, отвечал одно и то же: вас поведут мои люди, не задавайте вопросов, подчиняйтесь всем, кто носит вепря на плече.
Во двор управы он зашёл один. Помявшись, постоял около входа – только дверь отделяла его от Юлека, которого он так и не видел после передачи пряжки. Стоит ли ему рассказывать о том, что сейчас происходит? Он всё же скоро станет старостой, как-никак; другое дело, что уважения и подчинения здесь больше испытывают даже к госпоже Августине, чем к незаконному сыну прошлого головы. Нащупав в кармане ту самую серебряную пряжку, Лоренц вздохнул и направился на задний двор, где стоял, поблёскивая свечами у входа, династический склеп.
Дорожка была к нему начищена и обметена, и снег ещё не успел снова занести путь. Скоро, верно, станет уже совсем холодно. Юноша отодвинул засов и открыл тяжёлую дверь. Внутри ещё горели несколько свечей, да у входа лежали горкой лучинки. Лоренц поджёг от пламени свечи одну щепочку и спустился внутрь. Маленький гроб был только один.
– Прости меня, Фрол, – прошептал он, встав перед ним. – Не спас, не увидел, не попрощался. Только и оправдывает меня, что сам нашёл. Если б мог, всё бы отдал за то, чтоб в ту ночь быть рядом.
Снаружи завыл ветер.
– Ты же мне поверил, – продолжил Лоренц, сморгнув слезу с ресниц, – поверил, доверился, глаз с меня не спускал; что же мешал мне сделать то же и с тобой? Разве ж кто мог ещё тебя защитить, кроме меня? Я найду, Фрол, я всех найду, я до самой столицы дойду, если будет нужно, я клянусь тебе! – он тихо всхлипнул и сжал в пальцах пряжку. – Я всё сделаю, что должен, иначе вечно мне стоять перед тобой здесь после кончины!
Он подошёл ближе к гробу и опустил на него серебряное украшение. Вокруг в вазах стояли повядшие уже цветы, и лежала какая-то тряпичная кукла, и маленький деревянный меч – вроде тех, что были в лагере. Встав перед гробом на колени, Лоренц опустил на него голову. Отчаянно хотелось плакать, и чтоб батюшка пришёл и утешил его. И сказал, что не зазорно грустить по умершему другу. И что слёзы печали не могут быть постыдны даже для храброго воина.
Крики во дворе пробудили его от мутной дремоты. Послышались шаги и стуки наверху.
– Ваше Сиятельство? – раздался слабый голос Анешки. – Повсюду вас ищем. Ваши прибыли.
Лоренц заморгал и устало потёр глаза. Ноги затекли от неудобной позы. Уже второй раз он засыпал сидя, не в силах даже дойти до выделенной ему спальни. Неудивительно, что бедро продолжает ныть на каждый шаг.
