От этого на глаза наворачивались слезы. Но сейчас, по прошествии стольких лет, у меня появился шанс поступить правильно.
Потому что несчастный случай не был трагической случайностью.
Я несу ответственность за увечье Китти.
На моих руках кровь.
Я та школьница, которая убила Ванессу, лучшую подругу моей сестры!
Зачем я здесь? Я и сама не знаю. Впрочем, мне не найти места безопаснее. Дома даже страшнее, чем в тюрьме.
Я думаю о письме поверенного в тумбочке у кровати, вложенном в старую детскую раскраску, принадлежавшую Китти. О доказательстве, что я в своем уме и действительно нахожусь в опасности по причинам, которыми я не решаюсь ни с кем поделиться.
Женщина, ведающая журналом приходов и уходов, выдала мне ключ, и я пошла между корпусов к учебке. Обычно в опасной ситуации я не теряю головы; в Арчвиле я постоянно настороже.
Но сегодня из головы не идет смятое лицо Китти и ее умные голубые глаза. Она все помнит, я уверена.
Что мне теперь делать? Мучаясь этим вопросом, я подошла к нашей образовательной развалюхе. На двери красовалось объявление, написанное коряво и крупно красным карандашом:
АРТ-СТУДИЯ – ВТОРАЯ ДВЕРЬ СЛЕВА.
– Вам нравится, мисс? – спросил Курт, перевесившись через перила металлической лесенки. – Сам написал для вас на праздниках. Что ж вы не приезжали-то? Я думал, у нас будут занятия.
– Грипп, – коротко бросила я.
Курт подмигнул.
– Естественно. На вашем месте я бы тоже не приехал.
– Вообще-то я действительно болела.
На его лице появилось сочувственное выражение.
– Но вы хоть поправились?
Пожалуй, в новом году нужно признательнее относиться к человеку, который всячески старается мне помочь. С другой стороны, это не загладит вины перед всеми, кого я обидела в прошлом.
– Я вот не смогу сегодня заниматься, мисс, – добавил Курт, когда мы вошли в учебку.
– Как, почему?
Он прошел за мной в класс и принялся помогать выкладывать учебные материалы: разноцветный картон, цветные карандаши – все безопасное.
– Моя очередь катать грязевозки.
Так заключенные называют тележки с едой.
– Все свалились с гриппом. – Курт снова подмигнул.
Ничего, сказала я себе, я могу использовать неожиданно доставшееся свободное время для собственных набросков.
– Но один ученик у вас будет – моими заслугами, – продолжал Курт. – Зовут Мартином, только что из другой «академии». Вроде нормальный, недавно прошел курс ЖБН.
– Что?
– Жизнь без насилия, – ответил Курт так, будто я должна это знать.
Это что, должно меня ободрить?
В дверь учебного корпуса постучали. Я отперла.
Передо мной стоял пузатый коротконогий человек. Лысый, лицо и шея сплошь покрыты красно-белыми рубцами. Я старалась не разглядывать его, но почувствовала, как щеки налились кровью. Я заставила себя смотреть на круглые очки, криво водруженные на переносицу бесформенного носа. Я старалась не выдать своего шока и даже отвращения.
– Здесь арт-студия?
