Накануне председатель прислал письмо, в котором сообщал, что нанял консультанта, к которому нам следует обращаться при малейших признаках стресса или утомления, вызванного состоянием рынков или прессом рабочей рутины. Я знал — звонить никто не станет. Мэдисон предпочла покончить с собой, но не обращаться за помощью, и в этом отношении мы все были немножко похожи на нее. Мы толкали себя к неким далеким целям, к той чудесной, сказочной Аркадии, которую капитализм всегда прячет за горизонтом, за следующим поворотом дороги.
Я стоял на станции «Ливерпуль-стрит», наблюдая за деловито бурлящим миром. Спешили к поездам семьи, отправлявшиеся в аэропорт Стэнстед; отцы тянули за собой упирающихся сыновей, матери подбирали оброненные малышами игрушки. Группы футбольных фанатов в белых и красных майках, хлынувшие в подземку после только что закончившегося матча, местного дерби, выкрикивали добродушные гадости, распевали гимны и скандировали оскорбительные для противной стороны речевки. Часы показывали четверть девятого, и я уже начал думать, что Джо не придет, но вдруг увидел ее на ступеньках эскалатора. На ней было черное летнее платье, и пронесшийся по станции ветерок вдруг приподнял подол, обнажив загорелые бедра и ободранные коленки. Волосы ее в просторном зале станции казались светлее. Темные глаза, когда я обнял ее, тепло блеснули. Между нами сразу, неожиданно, возникла удивительная близость: прижав ее к себе и почувствовав под легкой тканью уступчивое тело, увидев в вырезе платья плавный подъем груди, взволнованной неглубоким, торопливым дыханием, я не испытал ни малейшего смущения.
— Извини за опоздание. Совсем запуталась в этом жутком метро. Проехала четыре остановки в другую сторону. Зачиталась. Сам знаешь, как это бывает.
— Ничего страшного. Я уже давно не сидел вот так, без дела, просто глядя на людей. Пойдем перекусим. Ты не знаешь, здесь есть что-нибудь поблизости? Что читаешь?
Джо достала из сумочки потрепанную, с загнутыми уголками книжку судоку, улыбнулась, взяла меня за руку и повела за собой через толпу, к выходу, в холодный вечер. Я снял пиджак, набросил ей на плечи, обнял за талию, и мы пошли по Брашфилд-стрит, мимо уродливых строений, появившихся здесь в последнее время и приставленных к старому рынку как некий безобразный, но высокотехнологичный протез. Мы пересекли Коммершел-стрит и вышли на Брик-лейн. Прежде я ни разу здесь не был и теперь с удовольствием окунулся в пеструю, живую атмосферу с пульсирующими огоньками, криками зазывал и манящими запахами. Проходя мимо группки отчаянно жестикулирующих молодых людей, Джо улыбнулась и помахала им рукой. Наконец мы остановились перед индийской закусочной на углу. Джо вошла первой и, оглядевшись, кивком предложила мне следовать за ней.
Мы сидели у окна в уютном молчании, наблюдая бурлящую за окном жизнь. В шумном ресторане она смотрелась еще краше: волосы засияли над смуглой кожей, пальцы терзали попадом[31] на металлическом блюде. Я заказал пиво.
— Ну, Джо, рассказывай, как здесь оказалась? Ты такая… такая собранная, такая сдержанная. Когда я видел тебя в последний раз, под арками, ты была… сама знаешь. Кстати, помнишь, что мы целовались? Смотрю на тебя и даже не верю, что ты — та самая сумасшедшая девчонка, которую я там встретил.
Она усмехнулась, оставила в покое попадом и отхлебнула пива.
— Конечно, помню. Нехорошо, понятно, учитывая, что я встречалась с твоим другом. Как оказалась здесь? Ну и вопрос. В университет я не пошла. Меня и в школе к учебе не тянуло, и родители решили, что не стоит тратить время зря. Я даже выпускные экзамены сдавать не стала, а сразу после школы отправилась на Карибы. Работала на яхте, присматривала за детишками неких супербогачей. Довольно необычное занятие для девушки моего возраста, но ужасно скучное. Познакомилась с Конрадом — его родители, среди прочих, арендовали эту самую яхту. Он только что закончил Оксфорд и хотел немного развлечься, не более того, но я, разумеется, приняла все очень серьезно. Отправилась за ним в Лондон, попала в ту компанию, что тусовалась под арками. Там все сидели на наркотиках, все воображали, что выстраивают какое-то новое существование, некую достойную альтернативу материальному миру. Можешь представить, какая каша в голове от наркотиков. Но я была самой молодой, и ребята взяли меня под крыло, а когда Конрад наконец внушил мне, что не хочет больше спать со мной, я нашла других бойфрендов. Вообще-то время было не самое веселое. Иногда я днями просиживала у костра, ничего не делала и спала с каждым встречным. Мне тогда еще и двадцати не исполнилось.
Принесли заказанное. Я надкусил толстую креветку, и из нее во все стороны брызнул красный сок. Джо рассмеялась и промокнула салфеткой мои щеки и подбородок.
— Как же ты ушла от них? И почему?
