— Пятнадцатого октября уж двенадцать будет. В восьмой пошел. Школа в Хэкни. Форма паршивая, да? Там, где я раньше учился, мы ходили в чем хотели. Мэдисон сама себя убила, да? Мне никто ничего не говорит, но она всегда грустная была, как будто что-то очень любимое потеряла.
Не зная, что ответить, я посмотрел в сторону туалетов — не идет ли Джо. Потом, сделав серьезное лицо, повернулся к нему:
— Да, Рэй. Мэдисон покончила с собой. И ты прав, она была грустная. Я знал ее довольно хорошо, и мне очень жаль, что так случилось. Ей было ради чего жить.
Рэй посмотрел на меня немного странно, сложил пальцы домиком, примерно так же, как делал недавно председатель.
— Я думал про это… самоубийство… когда мама умерла. Но это ж хреновое дело, да? Тогда папа совсем один остался бы. А ему и без того хватило, когда мамы не стало. Мне бы, конечно, стало легче — сиди там, на небесах, с арфами, девами и все такое, — а ему-то как. Вот я и решил, что дело это нехорошее.
Он вдруг разозлился отчего-то и сердито отставил банку — мол, разговор закончен. Из туалета вышла Джо. Я положил руку на плечо Рэю, но он ее сбросил и повернулся к Джо:
— Может, пойдем, а? Мне тут уже надоело.
— Это не очень вежливо, Рэй. Но мне и впрямь нужно возвращаться. Послушай, Чарли, ты что сегодня делаешь? Тебе обязательно надо на работу? Может… Если, конечно, не слишком обременительно… Может, вы с Рэем сходите куда-нибудь вместе?
Я достал «блэкберри». Тридцать новых сообщений. Одно от Катрины — спрашивала, когда я вернусь, ей требовалась моя помощь. Похоже, оживление на рынке продолжалось недолго. Я взглянул на Рэя, который смотрел на меня большими черными глазами, и улыбнулся:
— Запросто. Как насчет прогуляться по Фулхэму? Посмотрим кино, перекусим?
— А в «Сабвэй» можно? Я, бля, от него балдею.
Джо улыбнулась и тут же постаралась придать себе строгий вид.
— Что за выражение, молодой человек. Послушай, Чарли, может, позвонишь мне? Вот моя визитка. Буду рада видеть. Верно говорят, что мир тесен. Вообще-то я в совпадения не верю. Ты только дай ему на проезд, ладно? А дорогу он сам найдет.
Мы попрощались с ней, вышли под дождь и побежали по лужам, брызгая друг на друга. Рэй вдруг сорвался и помчался с диким хохотом, а я бросился за ним, хватая ртом сырой воздух.
В пятницу вечером я ушел с работы пораньше. Обвинительно пустой стол Мэдисон, очередное свободное падение рынков, назойливое присутствие Катрины, постоянно маячившей за спиной, сомневавшейся в каждом моем решении, отдававшей сквозь зубы указания, — все действовало на нервы. Свернув на Беркли-стрит, я достал визитку Джо, небольшую, тонкую, с изображением ухмыляющегося клоуна. Я остановился у витрины «Маркс энд Спенсер», неподалеку от подземки, и набрал ее номер.
— Джо? Это Чарли. Тот, с похорон.
Она то ли смутилась, то ли разволновалась. Я услышал, как хлопнула дверь, потом ее голос, запыхавшийся, слегка истеричный:
— Конечно. Чарли. Привет. Подожди… Да. Рада была увидеться. То есть… обстоятельства, разумеется, трагические… ужасные, но все равно… Как ты? В голове не укладывается, что Мэдисон покончила с собой. Рэй, бедняга, просто убит горем. Винит себя в ее смерти.
Последние слова прозвучали спокойнее. Я слышал, как Джо села в кресло, представил, как она кладет ноги на столик. Тонкие ноги в кроссовках «адидас» и обтягивающих джинсах.
— Я тоже был рад тебя увидеть, Джо.
— Да. Это что-то невероятное. Столько времени прошло. Тебе не кажется, что жизнь идет не линейно, а словно толчками? И вот сейчас как раз случился такой толчок. Все так быстро сдвинулось. И стало лучше. Лучше, чем было. Послушай, Чарли, если ты ничем особенно не занят… то есть, наверно, ты чем-то занят, но на всякий случай… Может быть, сходишь со мной в субботу в гости? Вечеринку устраивает мой друг, художник, и там будут его знакомые, все такие известные и модные. Нормального человека там и не встретишь.
— Конечно. Не знаю, правда, насколько я нормальный, но схожу с удовольствием. Знаешь, мне понравилось гулять с Рэем. Милый мальчишка.
— Чудесный, правда? Послушай, это все будет в Спитлфилдзе, в одном старом гугенотском доме. Может, встретимся в восемь на Ливерпуль-стрит и перекусим заранее?
Все субботнее утро я ходил по магазинам, пытаясь подобрать одежду, более или менее подходящую для домашних посиделок в Восточном Лондоне. В конце концов, разочарованный, я вернулся домой и достал из шкафа черные джинсы, черный свитер и серый вельветовый пиджак, которые должны были придать мне вид загадочного, пусть и немного мрачного, интеллектуала. По дороге в город я заглянул на работу, посидел за столом со стаканчиком кофе из «Старбакса», и мной овладела глубокая меланхолия, навеянная, возможно, вкусом теплого кофе. Я сел в кресло Мэдисон и провел пальцем по столу — вдруг да остались еще, не замеченные уборщиком, чешуйки ее кожи. Я поднял палец, повернул к свету и увидел блеснувшие крохотные пылинки.
