Кровоцвет полностью

– Десятое я оставлю себе, – сказал Ксан, – за лишние хлопоты. Лошадь, как ты видишь, идет с довеском. Тебе еще повезло, что принц согласился скрепить сразу десять. Возможно, в следующий раз он не будет так щедр.

– Следующего раза… оно, это… может и не быть. Король пытается разнюхать, кто это раздает приглашения всякому отребью…

– Я это учту, – отрезал Ксан, а потом повернулся ко мне и сказал: – Пойдем.

– Приглашения? – переспросила я, когда мы пустились в путь.

– Рэй – контрабандист, – объяснил Ксан. – Иногда я поставляю ему приглашения, скрепленные кровью принца, потому что у меня большие связи при дворе. Рэй продает их тем, кто готов предложить хорошую цену, а взамен предупреждает меня, когда за стеной появляется что-нибудь достойное моего внимания. Вроде тебя. А точнее, твоей эмпирейской кобылы.

– Ее зовут Фалада.

– А тебя как зовут?

– Меня? Эмили, – ответила я, почти не раздумывая. Я буду носить это имя в знак покаяния. Мне будет больно слышать его, зато я никогда не забуду девушку, отдавшую за меня жизнь.

Стояла глухая ночь, но Ксан пробирался по темным тропинкам с ловкостью человека, которому эта местность хорошо знакома. Некоторое время мы молча петляли по лабиринту из шалашей и обшитых досками хибар, над которыми висело множество клеток с останками тел. Наконец я спросила:

– Куда мы идем?

– К Высшим Вратам. Сама все увидишь. Их нельзя не заметить.

Он оказался прав. Высшие Врата футов на двадцать возвышались над городской стеной, и без того поражавшей своими размерами. По бокам от них были возведены барбаканы, а венчала ворота скульптура трех величественных лошадей, поднявшихся на дыбы. В лунном свете статуи сверкали белизной. Они были так похожи на Фаладу, что я невольно оглянулась на нее.

– Эмпирейские кобылы большая редкость и высоко ценятся в Аклеве, – сказал Ксан. – Нужно поскорее отвести ее на конюшню, пока никто не увидел.

– Ты боишься, что ее перекупят?

– Не совсем.

У ворот роились тени. Одни были четкими, почти осязаемыми. Это значило, что они погибли в последние два-три года. Другие давно поблекли и лишь отдаленно напоминали себя прежних. Подобно мухам, застрявшим в паутине, призраки не могли покинуть место, где встретили смерть. В одном они все были похожи: их бледную кожу пронизывала сеточка из почерневших вен.

Ксан окинул меня взглядом.

– Предупреждаю: пересекать границу довольно неприятно, даже с приглашением.

Учитывая, что у людей без приглашения обугливались вены, я охотно ему поверила.

Ксан вручил мне конверт.

– Я пойду первым. У ворот сломай печать и приложи палец к алой метке. Переступать границу нужно, держа приглашение вот так, перед собой. – Он взял Фаладу под уздцы. – Для животных вход свободный. Я ее проведу.

– Нет, – сказала я. – Она пойдет со мной.

Он раздраженно вздохнул.

– Ладно. Ну что же… удачи. – С этими словами он развернулся и прошел под поднятой решеткой. По ту сторону стены он остановился, сунул руки в карманы и выжидающе на меня посмотрел.

«А вдруг приглашения липовые?» – подумала я. Ему не составило бы труда заманить меня в ловушку, а как только от меня останется лишь горстка пепла, вернуться и забрать Фаладу.

Но мне уже нечего было терять.

Не сводя глаз с его лица – отчасти чтобы показать свое бесстрашие, отчасти чтобы не видеть призраков, слетевшихся посмотреть, пополню ли я их ряды, – я сломала печать и развернула конверт. Внутри было аккуратно выведено черными чернилами: «Эта кровь, данная по доброй воле Валентином Аклевским, дает предъявителю настоящего приглашения право прохода через Врата в Стене города Аклева». Под надписью виднелась ржавая капелька крови, которую превратили в некое подобие узла-трилистника. Я сделала глубокий вдох, прижала палец к символу и, держа бумагу обеими руками, прошла в ворота.

Сначала я ничего не почувствовала, но вскоре метка начала расползаться по листу тонкой паутиной, превращая его в пепел. Когда бумага осыпалась, алые нити поползли вверх по моим рукам. Я едва не закричала, когда жар опалил кожу и вонзился в нее тысячей иголок, проникая в мою плоть, в мои кости, в мою кровь, пока весь мир не превратился в боль. Я закрыла глаза и растворилась в магии, растворилась в агонии и раскаленном свете.

А потом все закончилось. Я сделала два нетвердых шага, ахнула и упала на колени, едва оказавшись по ту сторону ворот. Фалада невозмутимо проследовала за мной. Если ей и было больно, она не подала виду.

– Кровь Основателя! – выдавила я, шумно хватая ртом воздух. – Вот гад.

Ксан криво усмехнулся.

– Я же говорил, будет неприятно. На Врата наложили заклятье, чтобы они не пропускали внутрь иноземную кровь. Это очень сильная магия – она проникает в жилы и испытывает тебя. А теперь представь, каково бы тебе пришлось, если бы тебя не защищала кровь принца.

Я передернула плечами и с сочувствием посмотрела на столпившихся за воротами бедолаг.