Кровоцвет полностью

Это было лучший вариант из всех, что я могла найти, но моя надежда быстро угасла: для описанного заклинания требовалось что-либо из личных вещей человека. Я могла бы увидеть кого-то, кто находится очень далеко, но кого я знаю, но не сумела бы увидеть незнакомца. Я разочарованно захлопнула книгу, но тут же открыла ее снова.

Я могла бы увидеть кого-то, кто находится очень далеко, но кого я знаю. Я могла бы с его помощью увидеть матушку.

Она была мне нужна. Мне хотелось ей все рассказать. Все о моих страхах, страданиях, победах. О неожиданной и сложной связи с таинственным, несносным юношей с зелеными глазами.

Следуя инструкциям к заклинанию, я до краев наполнила медный котелок водой и дала ей успокоиться, пока поверхность не стала гладкой как стекло. Выложи предмет человека, до которого пытаешься добраться, говорилось в книге. Прядь волос, образец его почерка, изображение его лица.

У меня имелось мое подвенечное платье, сшитое руками матушки, но оно было тщательно упаковано и спрятано, а я не хотела напоминать себе о том, что когда все это закончится – и если все пройдет хорошо, – мне все же придется выйти замуж за кузена Ксана. Нет, лучше я воспользуюсь шелковым лоскутком. Опустившись на колени, я, держа сложенный квадратиком лоскуток в одной руке, проколола себе палец на другой руке и позволила крови капнуть в котелок.

Сосредоточьтесь, говорилось в книге, и повторяйте слова: Indica mihi quem quaeritis. Покажи мне того, кого я ищу.

– Indica mihi quem quaeritis, – произнесла я, и капли крови расцвели в воде как розы.

Я сжала кусок ткани и начала вглядываться в воду, ища в ней признаки того, что заклинание сработало… хотя бы что-нибудь…

Когда образ, наконец, выступил в виде масляного пятна на поверхности, я увидела в нем не матушку, а мужское лицо. Книга предупреждала меня, что магия крови может выдать неудовлетворительный результат, но я все же была разочарована. Прищурившись, я наклонилась ближе к воде. Лицо выглядело как…

Я ошеломленно вскрикнула, ударила рукой по поверхности воды и пятно исчезло.

Вода показала мне мужчину, подвешенного в луче света, с закрытыми глазами. Широкие зеленые листья прикрывали рану на его обнаженном теле, в которое Торис вонзил свой нож.

Дрожа, я развернула шелковый лоскуток.

После того как Келлан умер, капля его крови потускнела и превратилась почти в незаметное пятнышко, но полностью так и не исчезла. Теперь она была почти такой же темной, как в тот день, когда он пустил эту каплю крови, чтобы привязать свою жизнь к моей.

На ткани виднелись три ярких капли крови. Три. Было ли это доказательством того, что он прикоснулся к смерти и вернулся с того берега?

Да помогут мне звезды, подумала я. Келлан жив.

Мне нужно было передать весточку домой, в Ренольт. Не матушке, заключенной под стражу Трибуналом, а в поместье Грейторнов. Семье Келлана. Они были добры ко мне, когда я была ребенком, и хранили верность моей матери и короне.

Более того, у них были и возможности, и, конечно, мотивация найти Келлана и сделать так, чтобы он вернулся домой невредимым. Только если он и правда выжил, а не был лишь призраком, плодом моего буйного воображения.

Раскрыть свою истинную личность я не могла: это подвергло бы гонца опасности. Нужно, чтобы это был незнакомец. Кто-то, кто не знает меня, и не будет расспрашивать, почему я прошу его это сделать. Кто-то, кто не раздумывая отправится в опасное путешествие, не имея при себе ничего, кроме моего слова.

Короче говоря, мне предстояло найти того, кому нечего терять.

Я надела сапфирово-синий плащ и положила всю еду со стола в свою котомку, добавила ломоть хлеба и закупоренный пробкой кувшин с водой. На улице царила непроглядная тьма, но я легко нашла потайные ступени, которые мне показал Ксан, поднялась по ним на самый верх стены и спустилась по тропинке. В этот раз я шла не на север, а на юг, в сторону виселиц. Я миновала Лесные Врата, обойдя их по узкой дорожке у основания статуи трех женщин. Вплотную к ним я еще ни разу не подходила: вблизи они выглядели еще более великолепными. Первая – юная и гибкая, вторая – с мягкими изгибами и наметившимся животом будущей матери, а третья – узловатая и согбенная, как потрепанное ветром дерево.

Теперь, когда дождь окончательно прекратился, воздух был прохладен и свеж. Дождевая вода собралась в ямках на дороге, и в ней разбросанными осколками разбитого зеркала отражалась растущая луна. Я была благодарна за запах сырости, оставленный влагой; отчасти он перебивал зловоние смерти, отравлявшее воздух возле виселиц.