— Э-э-э, все в нашей жизни возможно, все продается и покупается, — Димка знающе протянул. — Посмотрим, жизнь покажет. А мы-то с тобой что хотим? Севрюгу кушать или место на кладбище готовить?
— Знаешь, я бы не хотел в какие-нибудь переделки попадать, — опасливо произнес Петр-Пятак. — У меня еще срок не вышел.
— Ну, если за правое дело — наоборот, могут и благодарность вынести.
— Они вынесут — вперед ногами.
— Да ладно ты, что, думаешь, в ментовке все сволочи?
— Все. Кто не сволочь, долго там не задерживается.
— Тебя не переубедишь, — Димка задумался. — Вот я, например, не сволочь?
— Ты — нет.
— Тогда я так решаю. Поговорю с Котицким, и если он будет с этой мафией бороться — я с ним.
— А если нет?
— Расстанусь и забуду.
— Ты ведь журналист, можешь и сам, в одиночку.
— Нет, мне не по зубам. Раздавят как клопа. Вот если Котицкий… Ну, а ты? Если что — будешь с нами?
Петр задумался.
— Понимаешь, и боязно как-то, и противно в то же время эту мразь терпеть. А — была не была. С вами буду!
— Пока еще не с нами — Котицкий неизвестно на чьей стороне.
— Ну, поглядим-посмотрим.
11
Котицкий добился встречи с губернатором.
— Семен Трофимович, у меня, — положил толстую папку на стол, — документы. На побережье незаконно скупаются участки и уже ведется такое же незаконное строительство.
— Так в прокуратуру надо идти.
— Пойду. Но, боюсь, там опять все на тормозах спустят. Вы знаете историю бывшего прокурора Каганова?
— Это юриста, которого недавно убили?
— Да, но прежде он был прокурором того самого города. И расследовал все эти запутанные истории с участками. Потом его прижали, он ушел, а вот теперь…
— Кто прижал?
— Думаю, от прежнего руководства области шло.
Верин задумался. Лакомые куски побережья буквально рвали на части. На них зарились и крупные московские дельцы от недвижимости, и даже иностранцы. Для области это — золотой кошелек. Но где большие деньги, Верин знал это по собственному опыту, там и криминал. Это, практически, неизбежно.
— Несите в областную прокуратуру, я поговорю с прокурором. Обещаю поддержку, какая в моих силах.
Уже в своем думском кабинете, анализируя разговор, Котицкий вспомнил деталь, которой сразу не придал значения: губернатор, расспрашивая, особенно заинтересовался фирмой Дортмана, хотя в портфеле у депутата компромата больше было на две других, более известных в регионе компании. Значит, просчитывал Котицкий, под его недавнего знакомца уже копают, и если он хочет чего-то добиться, вернее будет ударить именно по нему.
Вместе с тем, размышлял Котицкий, стоит сделать вид, что он идет на сотрудничество, только деньги ни в коем случае не брать. Иначе завязнешь — не выпутаешься.
Позвонила жена.
— У меня на зарплату в этом месяце не хватает. Проценты по кредитам, аренда… Не знаю, как выкручиваться.
— Вечером поговорим.
Ну вот, у Котицкого даже голова разболелась, приехали. Все одно к одному. А может, «поиграть» с этими гребаными бизнесменами по-серьезному? Согласиться, поработать на них, даже деньги взять… А разве не правильно будет, если весь их бизнес под себя подмять? И — делать его потом честно?
Спокойно, спокойно, уговаривал себя Котицкий. Игра серьезная, ставка — голова собственная. Делать дело надо исключительно в одиночку, ни с кем не делясь. Ни с близкими, ни с друзьями-товарищами. Все держать в себе.
Это трудно. Это, практически, невозможно. Но как по-другому? В конце концов, решать надо, то ли тихой мышкой в уголке сидеть, то ли шампанское пить.
Взвесить расклад сил. На 90 процентов можно рассчитывать на губернатора. Хватит его третировать по-крупному, по мелочам — можно. Белые одежки защитника пенсионеров, инвалидов и малоимущих сбрасывать не стоит. Щипать власть помаленьку, а нутро — не трогать. По большому счету, вся страна сейчас так живет, вся оппозиция понарошку…
И тогда губернатор поддержит. Он сам, кажется, готов раздавить этих самых местных бизнес-бандитов. Может, у него какие планы насчет таких же московских… Ну и черт с ним и с ними! Пусть они хоть все друг дружку перестреляют. А я, принципиальный и честный депутат Котицкий, на Белом Коне под Флагом Справедливости.
Красиво, черт подери. Опять же фирма у Дортмана — не чета «конторке» Котицких. У Олега Афанасьевича, надо признать, хватка будь здоров. В общем, со всех сторон игра свечек стоит.
Котицкий достал из сейфа бутылку коньяка, налил стопку. Со смаком выпил. Успех казался весьма осязаемым. Только где-то в дальнем уголке черепной коробки барахталась никчемная тревожная мыслишка о серьезной опасности. Второй стопкой Котицкий ее окончательно придавил.
12
Олег Афанасьевич впервые после смерти Новикова, бывшего хозяина, ехал в «Охотничий домик». На душе было неспокойно. Большие деньги, большие дела — большая опасность. Здесь не шутят. Жизнь человеческая не копейка, но все равно измеряется. Пусть не рублем — долларом. Тысячами, миллионами долларов. И когда на кону такие ставки — проигрыш равен могиле.
Дортман понимал, что любые его действия возможны лишь в той степени, в какой совпадают с общими интересами. Кого — другой вопрос.
