Когда, после осмотра, уселись втроем за массивным круглым столом, хозяин, деликатничая, передал бразды правления Котицкому.
— Вы, Алексей Николаевич, народный избранник, власть наша, — Олег Афанасьевич говорил вроде серьезно, но сквозь показную уважительность сквозила легкая ирония вперемешку с презрением. На Димку он вообще внимания не обращал. — Угощайтесь, не стесняйтесь. И — слушаю ваши впечатления и выводы.
Котицкий помолчал. Годы работы в бизнесе, а теперь пусть и небольшой, но все же опыт депутатской деятельности, научили не спешить с ответом, в сложных ситуациях, что называется, тянуть время. Вот и сейчас он плавно перешел на общие проблемы строительства на побережье и вообще в регионе, охарактеризовал причастных к тому людей, включая губернатора. Вдруг, зацепившись за незначащую фразу бизнесмена, пространно заговорил о высокой московской политике, а затем и вообще перешел к международной обстановке.
Бизнесмен был явно разочарован. Так и не добившись ответа, он учтиво, но — видно было — едва сдерживая клокотавшее раздражение, распрощался с гостями и проводил их до машины. Шоферу бросил: довезешь, куда скажут.
8
Каганова убили прямо у порога собственного дома. Когда бывший прокурор по-спортивному выскочил из своего навороченного джипа и упруго пошел по вымощенной дорожке, откуда-то позвучали три выстрела. Каганов упал, и подбежавшая жена, а следом сын Петька, ничего сделать уже не могли. Наехавшие затем скорая и милиция лишь констатировали смерть, все замерили, зафотографировали, опросили и увезли. Труп.
Димка узнал об убийстве практически сразу — были свои информаторы в райотделе. Завел опель и прибыл на место происшествия через сорок минут после случившегося. Трупа уже не было, к жене с сыном срочно приехали родственники, дядя с тетей, которые как могли утешали еще не осознавшую нового положения — вдовы, женщину. Пятилетний Петька бестолково слонялся по дому.
Говорить был не с кем, место убийства оперативники уже осмотрели и оно не охранялось. Димка побродил по дорожке, выкошенному газону, заглянул в кусты. Ничего не нашел. Темнело, стало плохо видно, и Димка в раздумье вернулся домой.
— Понятно, убийство политическое. И я точно знаю, за что его убили, — Котицкий обсуждал с Димкой событие, взбудоражившее всю область.
— Думаете, за «Янтарик»?
— Не только.
— Значит, заказчика надо искать среди застройщиков?
— А чего его искать? И так ясно…
— Олег Афанасьевич?..
— Ну, не впрямую. Но он наверняка в этом деле завязан.
Димка задумался. Понятно, прокурор Каганов накопал много. Не зря Котицкий хотел с ним задружиться. Тот отказался. Струсил? Между прочим, когда он этот джип приобрел?
— Совсем недавно, — Котицкий был в курсе всех дел. — Уже прокурором не работая.
— Купили? Тогда зачем убили?
— Мы с тобой, увы, не следователи. В этой криминальной кутерьме сам черт не разберется. Но связь с выделением участков и незаконными застройками несомненная. Знаешь, надо бы поговорить с вдовой. Поедешь?
В дороге уже Димка просвещал Котицкого по поводу «Янтарика», историю которого он хорошо знал.
Пионерский лагерь «Янтарик» принадлежал крупному оборонному заводу. В смутное лихолетье, когда и не такие гиганты экономики рушились как карточные домики, завод фактически встал. Зарплату рабочим нечем было платить — о каких тут пионерлагерях думать. «Янтарик» забросили, в легких дощатых домиках повыбивали окна, поломали мебель… За три года запустенья от одной из лучших на побережье «детских здравниц», как называли их в звонкие советско-пионерские времена, практически ничего не осталось. Жалкие останки строений поросли бурьяном. Но располагался весь этот бедлам в красивейшем месте, на берегу, в пяти минутах ходьбы от моря. Понятно, что лакомый кусочек земли не мог оставить равнодушными охотников за недвижимостью. И в скором времени бывший пионерлагерь каким то непостижимым образом перешел в собственность безымянной фирмы. Сделку покрывали необходимостью соблюдать коммерческую тайну.
Общественность завозмущалась, прокурор Каганов занялся этим всерьез. Он по собственной инициативе проводил расследование и, казалось, кому-то вскоре шибко не поздоровится. Областные СМИ уже вовсю расписывали громкое дело, ожидая сенсационных разоблачений. Однако, по слухам, после разговора с тогдашним губернатором, Каганов резко охладел к «Янтарику» и всему, с ним связанному, и вскоре тихо-тихо ушел в отставку. Затихла и шумиха в прессе. В среде журналистов «Янтарик» стали поминать как символ непробиваемой коррупции и невозможности борьбы с ней.
Смотри, говорили молодым да горячим, попадется тебе еще на пути свой «янтарик»…
— Видимо, не до конца купили Петра Ильича, — вслух рассуждал Котицкий. — Жаль, что мне он не раскрылся.
— Думаете, это бы его спасло?
— Как знать, как знать… — протянул депутат. — В любом случае, вдвоем с ним мы бы сильнее были.
— Это конечно…
Котицкий и Димка замолчали. Каждый думал по-своему, но об одном — убийстве бывшего прокурора и той нешуточной борьбе, в которую ввязывались. Перспектива получить пулю была для каждого их них вполне реальной.
