— А вообще, этот Семен здорово на нашего Столба похож, — сказал вдруг Пятак.
— Может быть, — неуверенно протянул Бугай. Взял газету, начал присматриваться. — Точно, похож. А что, мать не знает, где он? — обернулся к Володе.
— Телефон мобильный дала, да только он в отключке, пробовал — без толку.
— Ну-ка, какой номер?
Володя вытащил записную книжку, Бугай с Пятаком сверили по своим мобильникам. Точно, он! Вот это да… Надо срочно рассказать Олегу Афанасьевичу. Володя допоздна сидел, ожидая приезда шефа.
— Олег Афанасьевич, губернаторский сын, Семен, ваш работник Столб, — Володя посмотрел на Дортмана, ожидая реакции. Но Дортман остался невозмутим.
— Слава богу, додумались, — откинулся в кресле, поиграл авторучкой. Непонятно протянул, — В том и суть…
В чем? — все равно не понял Володя.
В том, — повысил голос Дортман. — Подожди пока, не суетись. Всему свое время.
18
Котицкий взял у Дортмана конверт с деньгами:
— А насчет фирмы?
— Изменения в учредительные документы подготовлены, — Олег Афанасьевич протянул пачку бумаг. — Посмотрите.
— Хорошо, — Котицкий бросил папку на заднее сиденье и газанул. Они поехали к центру города.
— Олег Афанасьевич, надо поступиться частью участков. Хотя бы одним — пусть самым незначительным.
— По-другому нельзя?
— Нет, готовятся депутатские слушания, я не могу просто так взять, и закрыть тему, — Котицкий говорил уверенно, видимо, все до конца продумал. — Мы, как бы для начала, конкретно разбираем по пяти участкам. Четыре могут быть трех строителей, ваших, между прочим, конкурентов. Закопать их — вам на руку. Ну а один участочек, для справедливости и объективности, мы возьмем ваш.
— Только не с под «Янтарика»!
— Выберите другой, у вас их много. Зато потом вы будете спокойны. Мол, сами депутаты проверяли, ничего не нашли. Потеряв малое, в большом приобретете.
Дортман уважительно посмотрел на Котицкого. Да, башковит, в депутаты недаром пролез. Таких людей лучше в друзьях держать.
— По рукам! А участок на растерзание, — Дортман немного угодливо подхихикнул, — мы подберем.
Депутатские слушания прошли как по маслу. Котицкий, сияя как начищенный медный таз, благосклонно принимал поздравления. Стайка местных журналистов окружила, наперебой беря интервью. Вечером по всем телепрограммам, а наутро — во всех газетах Котицкий был главным героем дня. Смелый борец с коррупцией, наконец, расшевелил застоявшееся болото! Теперь на побережье, благодаря таким, как депутат Котицкий, наведем совместными усилиями порядок! Даже губернатор прокомментировал, отвечая на вопрос одного из журналистов:
— Я внимательно слежу за развитием событий, — по обыкновению рассудительно, неспешно говорил Сергей Трофимович. — Мы встречались с Алексеем Николаевичем, я его всячески поддерживаю. Молодец!
Однако на другой вопрос, по поводу внебрачного сына, губернатор отвечать наотрез отказался. Он уже неделю был не в своей тарелке, раздутая желтой прессой шумиха раздражала, создавала определенные неудобства. Не смертельно, как говорится, но неприятно. И все время думал, а что он должен сделать? Встретиться с сыном и его матерью? Даже представить себе трудно, что это будет за встреча. И как? Губернатор ведь — весь на виду, запросто куда вздумается не поедешь.
Головоломка эта неотступно следовала день за днем, и никак не приходило решение. Слава богу, дома жена со старшей дочкой не задавали вопросы, хотя, конечно, все знали. Здесь Сергей Трофимович решил опередить события.
— Садись, Люба, и ты, Нина, уже взрослая. По молодости, когда я после института в колхозе работал, было у меня… увлечение с местной учительницей. Любви, по-моему, не было — так как-то все получилось… А потом дороги наши разошлись. Вот, собственно, и все. Я и не знал, что у меня сын есть, — тут Верин покривил душой — прекрасно знал, но за давностью лет просто забыл.
— Ты бы съездил, может, помочь чем надо. Все-таки женщина в одиночку твоего сына воспитывала, — Любовь Федоровна, веринская супруга, была женщина сердобольная. И — понимающая.
— Ну, а я ни о каком «братце» слышать не хочу, — своевольная Натаха, дочка, постоянно грозилась то замуж, то уехать на край света. Уже второй год, после окончания университета, порхала с места на место, никак не определяясь. Родителей это здорово раздражало. — Хотя… ради интереса, может и гляну. Я его сама найду.
