— Но я думаю, что «Целлюдин»…
— …состоит в заговоре с Эразмом Трейнором, чтобы убивать секретарей и жен юрисконсультов? Вы к этому ведете?
Меня поражает эта словесная игра, это отпирательство, эти дурацкие шуточки — он даже пальцем пошевелить не хочет, с его-то невообразимыми доходами. Я лезу из кожи, пытаясь добиться чего-то… но Рива мертва, и Ада, милая Ада, которой не было равных… ее последняя мысль, мелькнувшая сквозь посмертный туман, одно-единственное, полное изумления слово, последняя сахаристая реакция химических веществ, теряющих стимул к жизни:
<черт>
Они мертвы, и им ни к чему абстрактные категории типа «возмездие», «правосудие» и так далее. О Господи, Ада мертва.
Входит Ричард, нежданный и нежеланный, и сразу заполняет все собой.
— Что здесь происходит? — вопрошает он, и меня на миг посещает дежа-вю: как будто роли переменились и сын стал отцом, как будто это кабинет Ричарда, а не его родителя.
— Мисс Шестал развлекает меня своими умозаключениями по делу Ривы и жены Бентсена. — Закончив свой рапорт, Арнольд умолкает.
Ричард рассеянно оборачивается ко мне — его мысли для меня закрытая книга из-за докторского ситогена:
— Может быть, вы и. меня посвятите?
— Охотно. Я хотела бы узнать…
— Только не здесь и не сейчас. — Ричард смотрит на часы. — Я смогу вырваться только вечером.
— Это следствие хоть что-то значит для вас? Арнольд:
— Ну конечно, мисс Шестал. Ричард хмурится.
— Ваши инсинуации начинают меня утомлять. Мы Риву Барнс не убивали.
— А Сьюзен Бентсен? Арнольд:
— Какого черта!..
— Эразм Трейнор был там — вот какого! Что скажете, Ричард? Это ваши люди убили Сьюзен Бентсен?
— Полный абсурд. Даже и отвечать не хочу.
— Потому что вам нечего ответить? Или потому что не хотите, чтобы я знала ответ?
— Извините, у меня встреча… Я удерживаю его за руку.
— Минутку, Ричард. Так получу я ответы на свои вопросы или нет?
Ричард смотрит на мою руку у себя на рукаве, как на птичий помет, и спрашивает тоном человека, смирившегося с судьбой:
— Вы сможете пообедать со мной?
Я в раздумье отпускаю его рукав и разглаживаю ткань.
— Это уже лучше. Где и когда?
Ричард, нацарапав адрес на листке со стола Арнольда, протягивает его мне, но тут же забирает и добавляет еще что-то.
— Вас устраивает?
Адрес ресторана и время — восемь часов.
— Вполне. — Я разглядываю первосортную мелованную бумагу. «Арнольд Уотерс». Еще бы написали: «со стола…»
Собираясь на свидание с Уотерсом, я думаю о том, что следствию по делу Барнс слишком много препятствует. То, что тело Ривы оказалось в Южном Централе, свело на нет самые обычные полицейские процедуры, например опрос свидетелей в районе происшествия. А убийство сторожа там же, на леднике, вообще прошло мимо внимания властей, не дав им даже занять обычную наплевательскую позицию, и еще одна нить загублена безвозвратно.
Тщательная уборка снизила уровень плохого в моей квартире до слабого гула. Все почти терпимо, пока я, собравшись поискать нечто шикарное для встречи, не обнаруживаю, что Фредди Варне, или кем он там был, этот громила, прошелся и по моим вечерним платьям. Еще один пунктик для страховой компании — однако даже столь выдержанный мужчина, как Ричард Уотерс, не поймет меня, если я заявлюсь в блестящих полосочках, на которые вандал порезал мои классные шмотки.
Это меня крайне огорчает. Я всегда забочусь о том, как выгляжу, и стараюсь одеваться соответ-
ственно случаю. Сойдет, пожалуй, что-нибудь короткое с избытком украшений для компенсации — к примеру, прозрачное мини, совсем невинное.
И белья не надевать. Хотя бы меньше буду переживать из-за того, что не так одета. Нагота нынче в моде. Не явная, а как бы прикрытая. Все модели вовсю демонстрируют свои мальчишеские тела — женского в них только и есть, что треугольничек волос внизу.
Одеваясь, я суммирую то, что удалось узнать. Бентсен боится Трейнора. Отец и сын Уотерсы, похоже, поменялись ролями. «Целлюдин», похоже, тупик, если я не добуду дополнительной информации. Меня подмывает позвонить Диди на предмет того, как совмещаются звонки Ривы с прочими обитателями вселенной, но я решаю этого не делать.
Ну и наконец, Фредди Барнс — сидит, точно чертик в табакерке, чтобы выскочить, когда сочтет интересным.
Вот я и готова выйти в свет. Действие таблеток дока Николсона кончается, и я думаю, принимать еще одну или нет.
Что-то подсказывает мне: не надо.
«Тропик» обязан своим названием тому, что расположен вокруг рыбного садка, достаточно большого, чтобы держать в нем акул. Многие женщины ненавидят это заведение из-за зеленой подсветки, сводящей на нет самый искусный макияж. Да и на нервы немного действует сидеть там, когда наступает время кормежки.
Я приезжаю рано, и служитель припарковывает мой неказистый маленький электрокар рядом с подзарядкой. На чай не даю, потому что он пялится на то, что у меня под платьем. Хватит с тебя и этого, паренек.
