Пристроив планшетник на колени, Анфиса пролистала вниз ленту новостей в Инниной соцсети: Инна на пляже под зонтом, Инна на скутере с развевающимися волосами, Инна с корзиной фруктов в руках под козырьком индонезийской пагоды. На всех снимках она отличалась красотой, яркостью и… несчастьем. Тревога засела в её глазах острыми холодными льдинками, и глаза существовали сами по себе, отдельно от беспечной улыбки, от волны волос, что струились по плечам лёгким медовым каскадом, и от плавной линии рук с элегантным дизайнерским маникюром. Значит, Инна теперь живёт на Бали, и, скорее всего, она избегала общения, раз убежала, даже не назвав своего имени.
Анфиса набрала номер Максима:
— Ты занят?
— Есть немного, но говорить могу. — Он отвёл телефон в сторону и негромко сказал кому-то невидимому: — Посмотри на странгуляционную борозду, парень явно не сам повесился.
От того, что на том конце эфира Максим стоял рядом со смертью и смотрел на страшные вещи, её звонок показался несусветной глупостью. Анфиса заторопилась:
— Я просто хотела сказать спасибо. Инна действительно та самая девушка. И ещё мама передавала тебе поклон. Сказала — муж как шёлковый. Даже цветы ей купил.
— Хорошо. — Чтобы не мешать эксперту, Максим отодвинулся к стене и прикрыл телефон рукой. — Не обижайся, но мне надо работать. Я обязательно позвоню вечером. Договорились?
— Буду ждать.
— Привет! Наконец-то я дома.
Голос Максима в трубке звучал устало, и Анфиса забеспокоилась:
— Максим, ты что-нибудь ел сегодня?
— Вроде бы ел. — Она услышала довольное урчание Понтуса и поняла, что псу почесали загривок.
— «Вроде бы?»
— Да ел, ел. — Он засмеялся. — И очень даже неплохо. Одна из понятых, сердобольная соседка, принесла нам котлеты и тушёную капусту. Сказала, что в соседнем доме обосновалась какая-то благотворительная кухня, где бесплатно раздают еду. Завтра надо будет к ним наведаться, поблагодарить и опросить, вдруг что-то видели или слышали.
— Прости, я понимаю, что позвонила тебе не вовремя. У тебя там… — Анфиса запнулась, не зная, как подобрать слова.
Он понял:
— Анфисочка, это моя работа, и я уже привык. Точнее, не то чтобы привык, но научился абстрагироваться, хотя первое время было очень не по себе. Да и сейчас порой случаются тяжёлые случаи. Но давай не будем о грустном. Лучше расскажи про ту ссылку, что я тебе прислал. Говоришь, узнала свою таинственную дарительницу? Точно она?
Ещё никто не называл её Анфисочкой, и от неожиданной ласки ей захотелось сладко и жалостно заплакать, чтобы кто-нибудь обнял, погладил по голове и шепнул на ухо что-нибудь вроде «не плачь, глупенькая, я с тобой». Анфиса смахнула крошечную слезинку, набежавшую на ресницы. Спокойная интонация далась с трудом:
— Точно она. Инна Викулова.
— Красивая девушка, — сказал Максим абсолютно равнодушным тоном.
— Красивая, — согласилась Анфиса, — но мне кажется, несчастная.
— Да? Объясни, почему ты так решила?
— Даже не знаю. — Анфиса задумалась. — Понимаешь, у неё глаза всё время смотрят в одну точку, словно застывшие. Там нет настоящих эмоций на лице, и улыбка неискренняя, отдельно от радости.
Максим возразил:
— Ну, как я понял, она не работает и живёт на Бали в своё удовольствие, с чего бы ей становиться несчастной? Я помню, как ты мне рассказывала, что жила впроголодь, снимала комнату в каком-то клоповнике, ни кола ни двора, но я не уловил в твоём голосе особого сожаления.
Анфиса ненадолго задумалась:
— Понимаешь, я старалась выжить, и мне было не до страданий, а у Инны всё есть, но она не хочет жить. Хотя вполне возможно, я слишком многое навыдумывала.
— Вот-вот, — подхватил Максим. — Кстати, я звоню тебе по делу.
«А я потому, что просто хочу слышать твой голос», — пронеслось в голове у Анфисы вместе с горьким чувством, что ей звонят только по делу, потому что не по делу звонят красавицам.
Она постаралась, чтобы вопрос прозвучал безразлично:
— По какому делу? Чем смогу помогу.
— Как ты смотришь, чтобы в выходные поехать на дачу к моим родителям?
У Анфисы задрожали руки, и, чтобы обрести дар речи, понадобилось несколько раз глубоко вздохнуть.
— Я? На дачу? Зачем?
— Подумай, зачем ездят на дачу? Отдохнуть, поесть шашлыка, похрустеть морковкой с грядки.
— Я никогда не ела морковку с грядки, — призналась Анфиса, оправившись от первого шока, просто потому, что надо было что-то ответить, а мысли перепутались в тугой клубок.
— Тем более. Значит, у тебя в жизни осталось много неизведанного, — вкрадчиво подвёл итог Максим. — Отказы не принимаются. В субботу в семь утра мы с Понтусом ждём тебя у твоего подъезда, будь готова.
