– Двенадцать тысяч с небольшим. Десять он отдал Кошельковой, три оставил себе. Деньги Кошельковой после убийства забрал Столпаков, и к Поднебесному они вернулись после того, как он укокошил Столпакова.
– Где сейчас Борис Викторович?
– Не знаю. После того, как он отдал долг, мы его отпустили.
– Вы простили ему триста пятьдесят тысяч?
Ефимычев скривился:
– Барнаш его пожалел, Адвокат ему все-таки жизнь спас. Да и Коган убивать дружка детства не хотел. Большинством голосов, так сказать… Решили – пусть вину искупит. Он при нападении на Общество взаимного кредита больше всех рисковал – неизвестно было, как охрана себя поведет. Да и бомба на нем была.
– Где теперь ограбленные деньги?
– О судьбе денег я подробно доложил господину подполковнику: мы купили несколько заведений – булочную, квасную лавку, слесарную мастерскую, купили авто. Адреса и имена товарищей, у которых хранятся оставшиеся суммы, я назвал.
– Вы бывали у Тестова, Петр Павлович? – спросил Кунцевич, когда они с Вельшиным вышли на Тверскую.
– А кто это?
– Вы не знаете, кто такой Тестов?
– Нет.
– Тестов держит самый лучший московский трактир. Давайте сходим? Щи, расстегаи, водочка, а?
– Там, наверное, дорого?
– Бросьте, я угощаю.
– Право, неудобно.
– Неудобно штаны на голову надевать. На чем поедем – трамваем или извозчика возьмем?
Как только они уселись за столик, перед ними склонился в выжидательной позе половой в белоснежной косоворотке и в длинном фартуке.
– Вот, что братец, – сказал ему Кунцевич, – угости-ка нас по-московски!
– Слушаюсь! Из питий что предпочитаете? Я к тому спрашиваю, что каждое вино своей закуски требует. Коли коньяк, одна закуска, коли водка – совсем другая.
– Вы что предпочитаете? – спросил титулярный советник не имеющего чина.
– Водку.
– Ну тогда и я водку буду.
– К водочке первым делом я вам балычка подам, утренним паровозом из Ростова-на-Дону приехал. Янтаристый, так степным ветерком и пахнет. Ну, икорка, конечно, – белужья парная, с чуевскими калачами. Это, стало быть, на закуску. На первое могу предложить ушицу с окской стерлядкой… живенькая, как золото желтая… Потом – поросеночка с кашей.
– И расстегаев, непременно расстегаев! – чиновник для поручений сглотнул наполнившую рот слюну. – С печеночкой налимьей. Изумительно хороши здесь расстегаи, Петр Павлович. Я иной раз, когда при деньгах и начальство разрешит, специально в Москву езжу, чтобы здешних расстегайчиков попробовать.
– Ну, ведь рай земной, а? – проговорил сыщик, откидываясь на спинку стула и вытаскивая из-под воротника салфетку. – Нет, батюшка, так, как в Москве, вас нигде не накормят, уж поверьте мне. Я, знаете ли, много где бывал, но такое изумление – только здесь, в Первопрестольной.
Порозовевший надзиратель ничего не ответил – только улыбался и кивал головой.
– Вот-с! Человек! – позвал чиновник полового. – Посчитай-ка нас.
Они вышли на Воскресенскую площадь.
– Мы теперь куда? – спросил Вельшин.
– Прикорнем часика два, – ответил Мечислав Николаевич, поворачивая в сторону любимых меблирашек. – А дальше решим. Скажите, Петр Палыч, а как, по-вашему, Столпаков Дочь майора обнаружил в Муроме? Откуда он вообще про Муромское поместье узнал?
Охранник ответил сразу:
– Думаю, что Григорий Сергеевич проявил навыки, полученные на своей прежней службе.
– Ну-ка, ну-ка! – подбодрил его Кунцевич.
– Столпакову был известен петербургский адрес, по которому жила Любарская. Очевидно, он справился в участке или у домовладельца о том, под каким именем она была там прописана. Так ему стала известна фамилия Кошелькова и тот факт, что Любарская прибыла из Москвы. В Первопрестольной, подкупив какого-нибудь писца градоначальства, он смог получить данные ее паспорта, узнать, что он выдан после заключения брака, установить личность супруга и место его последней прописки. Потолковав с друзьями-приятелями покойного, бывший пристав узнал его подноготную, сообразил, что вдова может прятаться в имении покойного супруга, явился в Муром, где снял лучший номер в лучшей гостинице, справедливо рассчитывая, что именно там Наталья Романовна и остановится, когда приедет. А снял он его для того, чтобы похитить ключ…
– Эко вы хватанули! – Кунцевич засмеялся. – Про ключ вы, пожалуй, угадали, а про остальное – нет.
– Почему? – в голосе сыскного надзирателя прозвучала обида.
– Ну, начнем с того, что Кошелькова по своему паспорту в Петербурге никогда не прописывалась, я справлялся в адресном столе. Далее. Предположим, что Столпаков узнал каким-то образом ее нынешнюю фамилию, подкупил писца, как вы изволили предположить, установил личность мужа и узнал про муромское имение. Почем он мог знать, что она там появится? А если появится, то именно в тот день, когда и он туда приехал?
– Он мог оттуда не уезжать. Приехал, переночевал в номере, украл ключ, поселился на каком-нибудь постоялом дворе, а потом каждый день ходил на вокзал и встречал поезд. Делать это раз в день несложно.
