— Ты был в бою?
— Да, — говорит он, — я был с бондами, и это было к лучшему.
— Ты не ранен? — спрашивает Тормод.
— Немного, — отвечает Кимби, — а ты был в бою?
— Я был с теми, чье дело лучше.
Кимби увидел на руке у Тормода золотое обручье и сказал:
— Ты, верно, человек конунга. Дай мне это обручье, и я тебя спрячу. Ведь бонды убьют тебя, если ты попадешься им.
Тормод говорит:
— Возьми обручье, если сможешь. Я потерял большее.
Кимби протянул руку, чтобы взять обручье, тут Тормод взмахнул мечом и отрубил ему кисть. Говорят, что Кимби терпел боль не лучше, чем те, кого он только что поносил. И Кимби ушел.
А Тормод остался в сарае. Он сидел и слушал, о чем говорят люди. Каждый рассказывал о том, что видел в этой битве и кто как сражался. Одни хвалили больше всего отвагу Олава конунга, а другие называли людей, которые вели себя не менее мужественно. Тогда Тормод сказал:
Затем Тормод ушел из сарая и вошел в какой-то дом. Там было много тяжелораненых, и какая-то женщина перевязывала им раны. На земляном полу был разведен огонь, и она грела на нем воду для промывки ран. Тормод сел у дверей. Люди, которые ухаживали за ранеными, входили и выходили. Один из них, проходя мимо, повернулся к Тормоду, взглянул на него и сказал:
— Отчего ты такой бледный? Ты ранен? Почему ты не просишь, чтобы тебя полечили?
Тогда Тормод сказал такую вису:
Тормод встал, подошел к огню и постоял там некоторое время. Лекарка сказала ему:
— Эй ты! Пойди-ка принеси дров, которые лежат там снаружи у дверей.
Тормод вышел, принес охапку дров и бросил ее на пол. Тут лекарка посмотрела ему в лицо и сказала:
— Ужас, какой он бледный. Что с тобой?
Тормод сказал:
Тогда лекарка сказала:
— Покажи-ка мне твои раны, я перевяжу их.
Он сел и сбросил с себя одежду. Осмотрев его раны, лекарка стала ощупывать рану в боку и почувствовала, что там застряло железо, но она не могла определить, как глубоко оно вошло. В каменном котле у нее варилась смесь лука с другими травами, и она давала эту смесь раненым, чтобы узнать, глубоки ли их раны: если рана оказывалась глубокой, то из нее чувствовался запах лука. Она дала этой смеси Тормоду и велела ему съесть. Он говорит:
— Унеси это, я не голоден.
Тогда она взяла клещи и хотела вытянуть железо. Но оно сидело крепко и мало выдавалось наружу, так как рана распухла. Тогда Тормод сказал:
— Вырежь все вокруг железа, чтобы можно было ухватить его клещами, и дай их мне, я его вытащу.
Она сделала, как он сказал. Тормод снял золотое обручье с руки, отдал лекарке и сказал, что она может делать с ним, что захочет.
— Это хороший подарок, — говорит он, — Олав конунг подарил мне это обручье сегодня утром.
После этого Тормод взял клещи и вытянул из раны наконечник стрелы. На его крючьях зацепились волокна сердца, одни красные, другие белые. Увидев их, Тормод сказал:
— Хорошо кормил нас конунг! Жир у меня даже в сердце.
Тут он упал навзничь мертвый. Здесь кончается рассказ о Тормоде.
Олав конунг погиб в среду в четвертые календы августа месяца[661]. Войска сошлись около полудня, битва началась до мидмунди, конунг пал до нона, а темно было от мидмунди до нона[662]. Сигват скальд так рассказывает о конце битвы:
А еще он говорит так:
