Долго они спускались по склону горы в тишине, и чем ниже они находились, тем сложнее им было бороться с пороками человека. Каждый испытывал то негативное чувство, которое было ближе всего к его сущности. Раздражительность, зависть, ложь и хвастовство проникали в их слабые души. Эрик стал одержим завистью, ему казалось, что старейшина несправедливо получила волшебное кольцо, ведь он первым увидел его и потянулся за ним. Ирида хвасталась своей молодостью и красотой, тем больше раздражая старейшину. Ее правильный овал лица, красивая, светлая кожа светилась от падающих на нее солнечных лучей. Зеленые, как листья деревьев, глаза торжествующе поглядывали на Макошь. Анджелл, в свою очередь, стал бесстыдно рассказывать девушкам о своих легендарных подвигах, которых не было и в помине. Только Радмила оставалась верна в себе, ведь она человек и эти качества не удивляют ее, они часть мира, в котором она живет. Все были настолько увлечены своими приобретенными человеческими пороками, что не заметили рядом с собой взбирающегося на гору монаха.
Монах неспешно поднимался, наблюдая за странными людьми, но, увидев внезапно воспарившую над землей огненную птицу, улыбнулся, поблагодарив небеса.
– Я приветствую всех вас, вижу, ваши души меняются, – сказал он.
Его слова были встречены с плохо сдерживаемым раздражением. Но монах знал, что никто не повысит на него голос и не посмотрит свысока. Ведь монахам было разрешено жить в Арии, а также на земле, где их миссией было спасение грешных душ, искавших покоя и своего места в мире. Старейшина, приняв облик человека, предстала перед ним с величественно поднятой головой.
– Госпожа, Макошь, я понимаю, что вы являетесь старейшиной в своем мире, но здесь, на земле, я призван нашим Хранителем быть наставником до конца вашего пути, – приветственно склонил он голову.
– Ха! Все в сборе? А нет, смотрю, кого-то не хватает, – услышали они шипение за кустами.
– Леди-змея, я предупрежден о вашем прибытии в наш мир, – произнес монах и попросил всех взяться за руки.
Огромная белая змея попыталась приблизиться к ним, но спустя мгновение перед ней уже никого не было. Монах использовал тайное слово, которому его учил Хранитель все эти годы. Он знал, что был выбран Хранителем для какой-то важной миссии. С помощью тайного слова монах переместил их на вершину той самой горы, откуда они спускались.
– Это несправедливо! – возмутился Эрик. – За что у нас наши силы отняли? Мы бы сами могли за себя постоять!
– И вправду – зачем? – не осталась в стороне старейшина.
– Вы помните слова Хранителя? – спросил монах.
– Какие именно? – уточнила она с легким раздражением в голосе.
– Только прожив свой жизненный круг, можно понять людей, – напомнил монах.
– И мне мой Хранитель то же самое сказал, – почесал Анджелл затылок.
– Ах, как же тут красиво! – восхитилась Радмила, стараясь держаться подальше от странных «попутчиков».
– Осторожно! – закричал Эрик, успев схватить ее за руки.
Сама того не ожидая, может просто засмотревшись на соседние горы, задевавшие облака, она чуть не сделала роковой шаг в обрыв.
Вдруг затряслась земля. Напуганные спутники схватились за руки. Только монах, сложив руки на уровне груди, приложил ладони друг к другу и стоял склонившись, пока земля не перестала трястись. Он был неподвижен. Даже когда Радмила упала без сознания, монах оставался себе верен, в то время как остальные испуганно сидели, переглядываясь друг с другом. Эрик, уловив общий взгляд друзей, вздыхая, пополз к девушке. Рядом с телом Радмилы лежала палка, отдаленно напоминающая дубинку.
– Не трогай ее, – приказал монах, все еще стоявший в позе послушника с закрытыми глазами. – Подожди покоя земли.
– Ты, монах, чувствуешь ауру людей, – возмутился Эрик, – я тоже так мог…
Едва произнес он эти слова, как что-то похожее на палку, воспарив в воздухе, закружилось перед ним и, подобно осеннему листопаду, упало к его ногам. Земля успокоилась, Радмила, потирая затылок, поднялась на ноги.
– Такое странное ощущение… – проговорила она. – Помню, меня что-то сзади ударило, а потом я встретилась с мамой. – Оглядевшись, девушка добавила: – Она мне приснилась. Помню ее слова, которые она просила произносить лишь в крайних случаях… Только я забыла, точно не помню, что она сказала.
Едва Эрик взял палку в руки, как она превратилась в меч, инкрустированный камнями, сложенными в рисунок.
– Ай да меч! Такая красота! – Он стал проводить по нему рукой.
Остальные, наблюдая, как Эрик что-то невидимое трогает в воздухе, стали хихикать:
– Ударило Радмилу, а мозги покинули Эрика.
– Ой, точно, – заулыбалась Радмила. – «Сила есть – ума не надо» – вот эти слова она просила без надобности не говорить. Но зачем?
