— На нашей Земле он казался предельно добропорядочным и весьма законопослушным гражданином,— Вадим погасил кривую усмешку.
— Дернула его нелегкая за тобой на Звездные Пути!
— Это от страха... По-моему, он бешено боится. Всего. Нас. Мальчишек и девчонок, которые все время разрушают его личный спокойный мирок своими выдумками и сказками. Да, боится и Черного Оружия. Но Аль успел узнать, что есть люди, которых оно не трогает. Наш полковник это тоже знает и полагает, что как раз таких, как сам Виталь...
— Думаю, ему нужны три дня, чтобы подготовиться, прочесать школы, как-то нейтрализовать... ребят. В ночь на четвертый (а для твоего Приозерска меньше суток) Грозовая звезда встанет в зенит, и Черное Оружие пойдет в дело...
— Я не понимаю только, причем тут школы. Неужели ребятишки способны как-то помешать его планам?
— Ты сам строил Города, — отозвался Микэл.
— Не я, мальчишки. Такие, как видели сами, в своих сказках.
— Тем более,— обрезал Нэль Норра.— Ты должен помнить старый Устав! «Светлый Дом есть сила более могущественная, чем высшие Магии... Города есть знак его и продолжение в человеческих Мирах. Светлый Дом неподвластен движению Вселенских Колец, ибо он — Детство».
— Это слишком старый устав, Миша. Города так легко сносятся бульдозерами...
— Может и так... Тебе виднее, я отдал меч Магистров давным-давно, на Холт-Харране...— тихо произнес Микэл.— Но ведь еще есть Заставы.
Магистр смотрел в стол, будто там мог быть написан ответ.
— Как выходит, что последний рубеж всегда достается детям?
Маришка встала на стол, сделала книксен, как положено артистке.
— Дорогие ребята, сегодня я расскажу древнюю легенду, о которой взрослые слышат в детстве, а потом...
— Ну, не выделывайся, а?..— возмутился Даня долгим вступлением.
— А вот дядя Миша говорит, что театр, даже маленький, должен быть настоящим.
— Это он посоветовал тебе на столе топтаться? — При случае Даня становился ехидным до невозможности. Глаза у него становились рыжее шевелюры, а веснушки посверкивали этакими искорками. Дня два назад Винтик кинулся бы в перепалку, но вчерашнее утро оставалось где-то рядом: «Веселишься? А тот мальчишка...»
— Ладно, Мариш, расскажи так...
