Круги на воде полностью

Через несколько минут дверь распахнулась, и Семён – сегодня была его смена на посту – провел свидетельницу в мой кабинет. Я заканчивал оформлять бумаги по последнему допросу и, не отрываясь от работы, кивнул коллеге. Еще пара секунд, и буду готов начинать новую беседу. Семён молча вышел, закрыв за собой дверь. Краем глаза я видел, что девушка переминается с ноги на ногу. Ужасно невежливо, конечно, с моей стороны. Я поставил точку и поднял взгляд, чтобы поприветствовать ее. Да так и застыл.

Это была она. Но одновременно и не она. Куда-то подевались стать и огонь. Девушка передо мной скромно смотрела под ноги, волосы были тщательно заплетены в две тугие косы, ни единого волоска не выбивалось. Ладони она сцепила в замок прямо, нервно переплетя пальцы. На ней было строгое, наглухо закрытое длинное платье. Но это она… я был почти уверен.

Прошло не меньше минуты, пока я разглядывал ее, раскрыв рот. В горле пересохло, и я зашелся кашлем, а девушка испуганно вскинула на меня глаза на мгновение, после чего снова уставилась в пол.

– Добрый вечер, – поприветствовал ее я, стараясь говорить сдержанно, хотя эмоции так и рвались наружу. – Старший следопыт Комаров.

Жестом я пригласил ее сесть на стул, приставленный с другой стороны моего рабочего стола. Она снова бросила на меня испуганный взгляд и засеменила к указанному месту. Ее движения были робкими и суетливыми, никакой величественной статности, которую я видел в танцевальной студии. Я вновь на секунду засомневался: она ли это?

Девушка молчала, и я просмотрел бумаги по делу убитого. Так, подругой жертвы указана…

– Милослава, верно? – я постарался добавить душевности в голос. Всё-таки она потеряла близкого человека.

– О… н-н-нет-нет, господин Комаров, – заикаясь, пробормотала девушка. – Милослава – это подруга Богдана.

Я недоуменно нахмурился. То ли дежурный что-то напутал, то ли ошибка в документах.

– А вы? – задал я наводящий вопрос.

– Мы с ним были партнерами по танцам, – выдавила девушка и вскинула на меня глаза.

Теперь-то я понял, что это точно была она. Но как сильно отличалась эта скромница от той, что величаво скользила по паркету танцевальной студии. Будто два разных человека. Мне это не понравилось. Притворяется? Есть что скрывать? Я внимательно осмотрел ее. Очевидно, девушка напугана. Глаза покрасневшие, словно от долгих слез. Кожа бледна, хотя рыжеволосые всегда бледны. Пальцы нервно цепляются за длинную юбку.

– Ваше имя? – я порадовался, что голос ровный. Не заметил, чтобы она узнала меня. Да и успела ли в горячке танца рассмотреть соглядатая сквозь залитое дождем стекло? По крайней мере, я не видел и проблеска горящего огнем взгляда, который мне почудился тем вечером. Лишь страдание и нервозность.

– Пава… – тихо ответила она, но потом, резко вздохнув, выровняла дыхание и добавила чуть увереннее: – Павлина Павлова.

Я замаскировал смешок кашлем. Вот откуда павлиний костюм. Очень образно. Я пролистал документы и наконец нашел запись следопыта, выезжавшего на сбор сведений о свидетелях. «Павлина Павлова – вместе занимаются в танцевальной студии. В день смерти убитый на занятиях не появился. П. П. в момент совершения преступления имеет доказательства невиновности. Допросить как свидетеля», – почерк у следопыта был корявым, я еле разобрал. Ну-ну, сразу, на первом же допросе, железные доказательства невиновности? Нигде подтверждения этим строчкам следопыта я не нашел. Что же, поверил ей на слово и не подкрепил никакими бумагами? Халтура! С другой стороны, как эта маленькая хрупкая девушка совершала бы те зверства? Они не каждому физически здоровому взрослому мужчине под силу. Многие жертвы были крупнее нее. Но, опять же, убийства совершались в группе. И она вполне могла быть ее частью. Я понимал, что следопыт провел опрос поверхностно. Конечно, никто не стал бы так подставляться и убивать человека из своего ближайшего окружения, так что всерьез я ее не подозревал. Но привычка отрабатывать все версии победила.

– Что ж, Пава, – я снова посмотрел в глаза девушке. – Почему же Богдан танцевал с вами, а не с Милославой?

– Она совершенно… – Павлина сбилась, но тут же продолжила: – Бодя говорил, что у Милы совершенно нет чувства ритма.

– И что же? – я прищурился. – Она совершенно не ревновала вас к жениху?

– Бог с вами! – хохотнула девушка, но нахмурилась, словно осознав всю неуместность веселья. – Простите, мне всё еще сложно поверить, что Боди нет… Мила приходила почти на каждое занятие. Мы с ней очень подружились. Не было никакой ревности.

Я сделал пометку, чтобы проверить эти слова. Значит, об убийстве из ревности и инсценировке речи не шло. Версия подражателя была очень слабой. Я задавал вопросы больше из принципа. Без сомнений, это была та же рука, что оборвала предыдущие шесть жизней. Некоторые подробности преступлений не были известны даже вездесущим газетчикам. Так что я почти облегченно отбросил версию случайного убийства и подражания ритуалу.