Джозеф… вот как о нем сказать… Несомненно, очень одаренный художник и слегка скульптор. Толково объяснял детям азы рисования, а потом уже и не азы. Многому удалось от него научиться. Дики до сих пор ежедневно ходила, уточняла насчет теней и штрихов. Очень полезный художник. А вот как человек… Трудно вспомнить, чтобы с ним говорили о чем-то кроме линий и пропорций. Собственно, самого Джозефа, кажется, вообще не существовало вне тесной мастерской, оборудованной в пристройке к замковой стене. Естественно, он ходил на обед, когда надо помогал в хозяйственных работах, летом спускался на речку купаться, зимой елку помогал ставить. Вроде всегда где-то здесь, но лишний раз про него и не вспомнишь. Бывают такие люди, не совсем э… реальные.
— Ма, а как же он в дороге? — спросил Рич. — Он же, по-моему, дальше сотни шагов от замка и не отходит.
— Вполне здоровый мужчина, не больной. Будет у него ящик с карандашами и бумагой — чем не походная мастерская? А морской воздух еще никому не вредил. Я спрашивала — говорит, не укачивает.
— Так, а сам он хочет или не хочет путешествовать? — не поняла Дики.
— Он не по путешествию вопросы уточнял, — несколько уклончиво пояснила леди «Двух Лап» и посмотрела на Кэт.
— Мне сказать? — смутилась, что с ней довольно редко случалось, юная полукровка. — Наверное лучше, чтобы мама. Сказала.
— Что же, я у нее не спрашивала, что ли? Она четко не знает, слишком привыкла к сложившейся ситуации. Вот вы подумайте. Сообща. Вы с нашим, гм, придворным художником, больше всех времени проводили. Он же у нас не очень общительный, — мама посмотрела на листок со шхуной. — Когда-то в Старом мире Джозеф вел довольно сомнительный образ жизни. Но это было очень давно. С тех пор нареканий и претензий к нему не имеем, и то, что он учил вас на совесть, вполне очевидно. Короче, за свои прегрешения он явно отсидел, можно было бы дать ему шанс вернуться в нормальную жизнь. Как вы знаете, мы к владению рабами относимся крайне прохладно. Да, случаются исключения. Но это не по нашей инициативе. Вообще вопрос-то щекотливый, но вы достаточно взрослые, чтобы оценить положение вещей. Откровенно говоря, нынешняя ситуация мне не очень нравится. Но как из нее вырулить? Мучить и убивать Джозефа никто не хочет. Кэт, детка, выскажи свою точку зрения. Подозреваю, вы в своих разговорах касались и более тонких моментов человеческих и нечеловеческих взаимоотношений.
— Я не совсем ланон-ши. Рассуждая логически: Джозеф без влияния мамы существовать не сможет. Точно так же как… знаете с кем сравнить, — Кэт взяла карандаш, перевернула тезисы к «формированию сводных групп» и принялась чертить. — Смотрим. Не секс. Не магия, не доминирование. Как назвать научно? Мы говорили об этом с Белкой. Художник и Зеро частично мертвы. С ними случилось — нечто. Не буду спрашивать что. Значения не имеет. Часть личности умерла. Остаток не может без хозяина-хозяйки. Ограниченная жизнеспособность. Психологическая. Но! Зеро без вас с Мамочкой не выживет. Он был почти пуст. Еще до вашей встречи. Теперь совсем пустой. Без вас околеет. Вы с леди Флоранс части одного…
— С этим как раз понятно, — остановила Мама. — То, что мы с Фло половины одного — общеизвестно. Вот то, что он без нас «околеет» — прискорбно. Ты уверена?
— Почти стопроцентно. Интересный феномен, по нашей с Ратой версии — следствие мутаций и тотального упрощения личностей в будущем того мира, — красиво сказала Кэт. — Без вас издохнет. Огорчительно это или нет. Второй вопрос.
— Ну, дрова-то он колет великолепно, — напомнил Рич. — Наверное, такая смерть будет потерей для замка. Хотя звучит странно.
— Уф, «странно» — не то слово, — призналась Мама. — У меня была малодушная мысль отложить решение по Зеро на последний момент. Совершенно непонятно что ему делать на корабле. Работать с парусами он определенно не способен, а крутить брашпиль целыми днями на флоте без надобности.
— Палубу может драить, — предположила Дики. — Местные моряки, наверное, вполне одобрят.
— Неплохая мысль, — согласилась Мама. — Кэт, что скажешь?
— Можно. Будет чистый корабль. Ваш. А если другой корабль и долго без вас… — юная полукровка распахнула ночные глаза и перекосилась личиком — это ее не особо обезобразило, но было понятно, что Зеро будет обречен на полное безумие и жуткую гибель.
— Да помогут ему боги, — без особого беспокойства сказала Мама. — Видимо, вопрос с Джозефом тоже уже решен. Если мы берем никчемного дровокола, то с какой стати оставлять необходимого для научно-исследовательской деятельности художника? Впрочем… Дики, ты все же с Джозефом отдельно переговори. Как ни странно, в данном случае ты уместный посредник: имеешь общее понимание будущих морских трудностей, специфики работы художника и основ психиатрии. Кстати, Кэтти, а ты большая молодец. Объясняешь характерность психологической ситуации весьма и весьма доходчиво. И твой рисунок тоже можно в рамку вставить.
