В Австрии как-то незаметно проник в поезд корреспондент местной газеты «Нойе фрайе Прессе» Лео Ледерер. Более того, проявив редкостное упорство, он уговорил Чичерина, и тот разрешил сесть к нему в купе. Скандии стал было строго выговаривать охраннику, но тот ответил, что приказал сам нарком, сказавший, что для дела беседа с журналистом может быть полезной, и он сам примет меры предосторожности. Чичерин и Лео Ледерер проговорили более четырех часов. Позднее Ледерер поведал человечеству о том, что его больше всего потрясло: Чичерин — высокоинтеллектуальный человек, не похожий на традиционного комиссара. В купе у него оказалась кипа газет на всех европейских языках, которыми народный комиссар иностранных дел свободно владеет. Кроме того, Чичерин любит цветы. Чичерин подробно изложил корреспонденту позицию советской делегации в Генуе, но о ней Лео Ледерер писал несколько общо и не очень обстоятельно. Ночью на итальянской границе австриец вышел. Дальше ехали без всяких происшествий. Во время прохода миланских тоннелей вагоны наполнялись паровозным дымом и нестерпимым запахом гари...
На станции Нови Лигуре советскую делегацию встретил глава экономической миссии РСФСР в Италии, генеральный секретарь делегации Вацлав Вацлавович Воровский — он был худ и бледен, сутулился, еще не совсем, видно, оправился от болезни.
В десять утра шестого апреля советская делегация прибыла в Геную, на главный вокзал «Принципе». Несмотря на ранний час, на густое оцепление из рослых полицейских карабинеров в треуголках, мундирах с фалдами, черно-красными лампасами на брюках, встречать большевиков пришло очень много народу — рабочие, портовики, грузчики, представители печати — «стампы», просто любопытствующие темпераментные генуэзцы. На рукавах обслуживающих конференцию — шелковые голубые повязки с белыми пятиугольными звездами. Чичерин появляется на ступеньках вагона. Это вызывает сенсацию. Коммунисты поднимают над толпой красное знамя, раздаются крики: «Эвива! Эвива!» Полицейские кидаются к знамени. Начинается драка. Охрана оттесняет толпу, но разгонять ее без особого приказа не решается. Не решаются на активные действия ни молодчики Муссолини, ни белоэмигранты, находящиеся здесь же.
На вокзале к советской делегации присоединяется Александр Николаевич Эрлих, инженер-строитель в прошлом, сотрудник АРКОСа, отлично знающий условия жизни в Италии. Он назначен комендантом, отвечающим за охрану дипломатов.
Поездка не окончена. Делегации размещаются в пригородах Генуи: Сан-Ремо, Пельи, Рапалло, Нерви. Для наших дипломатов выделен первоклассный помпезный отель «Империал» в Санта-Маргерите. Это в тридцати километрах, примерно час на поезде. Зато вокруг прекрасный парк, рядом море.
Снова в путь. Паровоз, тянущий три вагона, мчится с дикой скоростью по извилистым склонам прибрежья Восточной Ривьеры. И, не сбавляя хода, подкатывает к маленькому вокзальному зданию Санта-Маргериты. Деревянный перрон только что полит водой. Замерла охрана. Привокзальная площадь на всякий случай очищена от встречающих. К вагонам почтительно приближаются лишь префект, полковник карабинеров, начальник полиции и начальник железнодорожной станции. Словно приклеенные улыбки, рукопожатия... Начинается выгрузка. На грузовик с трудом поднимают тяжелый контейнер. Там, взятая по приказу Чичерина, целая библиотека — редкие книги, собрание дипломатических актов времен Бориса Годунова, Петра, Екатерины. Все это может понадобиться на конференции. Дипломаты, советники, переводчики, эксперты, секретари рассаживаются по машинам и автобусам. Колонна трогается. За полицейской машиной идет «фиат» — черный лимузин на высоких рессорах, собственность советской делегации, переправленный заблаговременно с нашим же шофером для приватных разъездов.
— Не очень-то нас здесь и встречают,- — говорит кто-то в автобусе. — Это не Генуя.
— А знаете, кто тут всегда живет? — отвечает одна из переводчиц. — Миллионеры, коронованные особы, крупные жулики и карточные игроки.
— Проститутки и сутенеры, — добавляет кто-то.
— Не забывайте — белоэмигрантские террористы и савинковцы, — заключает Скандии.
Посреди парка на холме видно высокое здание с большими сводчатыми окнами, террасами, балконами, окруженное высокой каменной оградой, — отель «Империал». Море рядом, в сотне метров. Перед оградой и воротами охрана — карабинеры, берсальеры, агенты полиции в штатском.
— Сто карабинеров, рота гвардейцев да отряд тайной полиции, — продолжает всезнающая переводчица. — Не многовато ли?
— Отнюдь, — возражает ей один из экспертов. — Они ведь не нас, а от нас, коммунистов, призваны охранять итальянцев.
Кортеж легковых автомашин въезжает за гостиничную ограду. Грузовик подвозит ко входу контейнер. В мгновение полицейские бросаются к нему, открывают борт, снимают контейнер и с величайшей осторожностью вносят в вестибюль. Следом, толкаясь, кидается целая группа карабинеров, берсальеров. Кто-то начальственным голосом кричит: «Осторожно! Осторожно! Опускайте!» Кто-то, приложив ухо к доскам, требует тишины.