Итальянская знать задолго до начала открытия конференции заполнила дворец Сан-Джорджо. Это, так сказать, почетные гости: расшитые золотом мундиры, золотые кресты на кроваво-красных (кардинальских) рясах, золото и бриллианты на туалетах декольтированных дам. В два часа к подъезду начинают съезжаться делегации. Почетная стража — карабинеры и моряки — берет «на караул». В два сорок пять пополудни зажигаются все огни. В переполненном зале, кажется, яблоку негде упасть. В два пятьдесят во главе итальянской делегации появляется Луиджи Факта, премьер, небольшого роста, краснолицый, седоволосый. Сознавая свою значимость, занимает председательское место. Входят немцы, предводительствуемые канцлером Виртом. Следом в зал входят англичане. Впереди — сияющий Ллойд Джордж, коренастый шестидесятилетний крепыш, с львиной гривой на большой голове и усами-скобками. Впрочем, если приглядеться, походка у него стариковская, он заметно припадает на одну ногу. Зал встречает Ллойд Джорджа аплодисментами: он — демагог и политикан — один из наиболее упорных сторонников конференции, его фантастический взлет к богатству и славе импонирует зрителям «спектакля века»... Как только стихают рукоплескания, появляется французская делегация, возглавляемая министром юстиции Луи Барту — другом Пуанкаре и крупным политическим деятелем — низеньким, шустрым, весьма довольным собой, с воинственно задранной бородой. Поправив очки на крупном носу, он садится справа от председателя.
Пустуют стулья между делегациями Сербии и Румынии. Нет советских делегатов. Зал настороженно затихает. До трех часов осталось всего несколько минут... В это время представители революционной России, выйдя из вокзала «Принчипе», пересекли площадь, украшенную флагами стран — участниц конференции, и уже входили во дворец. Народный комиссар иностранных дел Чичерин, во фраке с белым пластроном и в цилиндре, заместитель наркома Литвинов, в черном костюме, скрывающем его полноту, народный комиссар внешней торговли Красин, Генеральный секретарь ВЦСПС Рудзутак, Воровский, Иоффе, представители Украинской, Армянской, Азербайджанской, Грузинской, Дальневосточной и других республик. Шестьсот пар глаз следят за тем, как они друг за другом невозмутимо идут по залу. И вот тишина на какое-то мгновение взрывается шумом, возгласа ми: «Большевики!», треском кинокамер, вспышками магния фотографов. Ллойд Джордж, привстав, в лорнет с любопытством разглядывает Чичерина. Советская делегация занимает свои места. Ровно в три часа раздается звонок с председательского места: Луиджи Факта приветствует делегатов стран, приглашенных в Геную. Конференция начинает работу. «Мирная битва народов при Генуе началась, — пишут вечером газеты. — Русские начали состязаться с Европой!»
В пять часов двадцать девять минут председательствующий объявляет:
— Предоставляется слово главе российской делегации, народному комиссару по иностранным делам Георгию Чичерину.
В зале воцаряется полная тишина. Чичерин начинает на блестящем французском языке.
— ... Оставаясь на точке зрения принципов коммунизма, — говорит он в своей речи, — российская делегация признает, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую возможным параллельное существование старого и нарождающегося нового социального строя, экономическое сотрудничество между государствами, представляющими эти две системы собственности, является необходимым для всеобщего экономического восстановления. Российское правительство придает поэтому величайшее значение первому пункту Каннской резолюции о взаимном признании различных систем собственности и различных политических и экономических форм, существующих в настоящее время в разных странах...
Экономическое восстановление России как самой крупной страны в Европе является условием экономического восстановления всей Европы, — заявляет Чичерин. — Советское правительство создает юридические гарантии для экономического сотрудничества.
Вслед за тем Чичерин вносят предложение о всеобщем сокращении вооружения. Это уже переход запретной линии, переход в наступление. Спустя три года после подписания Версальского договора капиталистические государства держали огромные армии, наращивали их мощь, продолжали вооруженные конфликты...
Барту заявляет протест: господин Чичерин нарушает решение говорить только об экономике. Разгорается дискуссия между Чичериным и Барту. Позиция Франции весьма уязвима. Чичерин «загонял Барту в угол», и тот вынужден был заявить, что его страна против разоружений — следовательно, за новые войны. Ллойд Джордж выступил в роли «примирителя». Прежде чем разоружаться, необходимо прийти к соглашению, провозгласил он. Сравнив Генуэзскую конференцию с тяжело груженным кораблем, Ллойд Джордж сказал: «Я прошу господина Чичерина не прибавлять груза, впереди нас ждет непогода, а перегруженному кораблю трудно бороться с волной...»
Факта закрыл прения. Первый пленум закончился. Правая пресса начала оголтелую кампанию против большевиков, требовала отзыва французской делегации, нападала на Англию и Италию.