«Согласно сообщения генерала Миллера из Парижа посол Бахметьев ассигнует 400 000 долларов на нужды армии при условии расходования денег через земско-городское объединение, распоряжением его председателя князя Львова. Врангель уведомил Миллера телеграммой о необходимости добиться отмены субсидирования армии через Львова, изыскать иные пути. Миллер доносит: деньги из Америки будут поступать в распоряжение дипломатических представителей России в Париже.
Генерал Вязьмитинов, завершивший переговоры после отъезда Шатилова, доносит: можно немедля отправлять в Болгарию тысячу человек на разные работы. По общему мнению миссия Шатилова на Балканы в скором времени будет иметь продолжение»
ИЗ ЦЕНТРА «0135»
«Дузик Владимир Иванович, русский, не женат. родился в Воронеже. Из мещан. Мать — Анна Ивановна. Отец — Иван Петрович, банковский чиновник. Окончил коммерческое училище, школу прапорщиков. В подпоручики произведен на турецком фронте.
Издетский Станислав Игнатьевич, русский польского происхождения, не женат, родился в Вильно. Отец — Игнат Сигизмундович — из разорившихся дворян, убит крестьянами в феврале, мать — Анастасия Михайловна — из дворян, и две сестры проживают в Пскове. Окончил кадетский корпус, юнкерское училище. Служил виленском отделении отдельного жандармского корпуса, деникинской контрразведке, кутеповской контрразведке. Жесток, циничен, корыстолюбив. Во время службы в Вильно замешан в шулерстве, предупрежден офицерским судом чести. В Крыму принимал участие расстрелах пленных. Исполнитель. Как оперативник, способный на самостоятельные действия, ценности не представляет. Опасен связями с контрразведчиками, крайним фанатизмом.
Центр».
Глава девятая «ГОЛОЕ ПОЛЕ». (Окончание)
1
Фон Перлоф ехал в Галлиполи с двойным заданием. Нужно было встретиться с Кутеловым и «прощупать» его, передав «секретные», а на деле ничего не значащие распоряжения главнокомандующего. После беседы с Кутеповым он собирался повидать своего агента при штабе корпуса, чтобы перепроверить сведения о Кутепове.
Было очень жаркое утро. Фон Перлоф плохо переносил турецкую влажную жару и, приближаясь к полуразрушенному городку, с тоской и раздражением думал о том, какие адовы муки ждут его в полдень: и физические и нравственные, когда зной станет невыносимым, ноги ватными, а тело покроется липким потом и он вынужден будет один за другим менять носовые платки. Перлоф был крайне брезглив: случалось, дважды в день менял белье, обтирался одеколоном или спиртом, при первой возможности мыл руки, хотя при выходе обязательно надевал перчатки тончайшей лайки.
Как только Перлоф сошел на пристань, плотная, густая духота охватила его. По выжженной солнцем, высвеченной и оттого казавшейся совершенно плоской и белой улице он двинулся к штабу армейского корпуса, высоко и осторожно поднимая ноги в щегольских сапогах и брезгливо опуская их в клубы легкой воздушной пыли, невесомыми облачками вздымающейся вокруг него. Белая пыль поднималась над Галлиполи к густо-синему бездонному небу. Вокруг города спокойно лежала сине-зеленая пустыня моря. Казалось, горячая, душная дрема погубила здесь все живое.
