Андрей не шевельнулся. «Вероятно, я обознался, — успокаивая себя, подумал Слащев. — Это не он. Или он не узнал меня? — И впервые посмотрел на себя как бы со стороны: — Ничего удивительного! Халат, чувяки. И эти турецкие шаровары. Генерал!»… Слащев кинул лопату и, не оглядываясь, направился к дому. Конечно же, это был Белопольский: он не простил. Был, конечно, уверен: его генерал бежал на том пароходе. Откуда он мог знать, что Слащев в последнюю минуту кинулся на берег наводить порядок и спасся лишь в последний миг, подобранный офицерами ледокола «Илья Муромец»...
Лихорадочные и тоскливые мысли Слащева были внезапно прерваны глухим шумом чего-то тяжелого, упавшего рядом. Солдат в гимнастерке, от которой шел пар, сбросил со спины огромный мешок с древесным углем, хекнув, уселся на него и, не обращая внимания на генерала, принялся сворачивать цигарку. Мгновенная ярость овладела Слашевым. Но — поразительно! — вспыхнула и тут же пропала. Он спросил:
— Ты что же, не узнаешь меня?
— Узнаю, ваше высок-бла-родь.
— Кто же я, по-твоему?
— Так что генерал Слашев, ваше бла-родь, — солдат нехотя поднялся и вытянулся, держа в левой руке незажженную самокрутку.
— Ну, вольно, вольно. Давай отдохнем, служба. — Они сели на мешок с углем, заскрипевший под ними многоголосо и тоскливо. — Так... Кури, братец, кури.
— Слушаюсь, — тот зажег самокрутку и глубоко затянулся. Едко запахло плохим табаком и горелой газетой.
— А давай-ка, братец, поговорим. А?
— Как прикажете, — ответил солдат без интереса.
— Думаешь, в России лучше сейчас, чем здесь?
— Беспримерно лучше, не сумневайтесь.
— Чего ж там лучше?
— Там — Россия, — сказал солдат. И, подумав, добавил: — Завезли вы нас на край света. Все чужое. И мы неизвестно кто — не то гости незваные, не то пленные.
— Да... Ты, братец, философ. — Слащев усмехнулся. — Не боишься.
— А чего бояться? Вы не генерал, я не слуга вам.
— Вот, вот... Думаешь, вернусь, повесят меня?
— Беспримерно. И сомнениев никаких.
— А тебя не повесят?
— Меня не повесят.
— Почему ж так? Ты красных убивал? Говори!
— Приходилось — не скрою... Только по вашему приказу.
— Ловко! — нервически засмеялся Слашев. — Значит, виноваты генералы?
— Уж так точно, ваш выс-бродь! Без вашего приказу кто б по своей охоте под пули встал да вшей три года кормил? Вы виноваты. Вы эту войну задумали. И нас сюда по своему приказу загнали. Так? Так... Вот и спрашивайте у себя: казнить вас надо али миловать. Простите на грубом слове. Или что не так сказал. — Он плюнул на самокрутку, погасив ее, бросил под ноги, раздавил каблуком и, подняв на плечо мешок с углем, шагнул под дождь и скрылся за серой пеленой...
Поздно вечером обеспокоенная «юнкер Лида» нашла Слащева в загородном саду «Стелла». Против ожиданий, Слащев был трезв, тих и грустен. И ел сладкую гурьевскую кашу. Перед ним стояла непочатая бутылка водки «Тройка». Появление Лиды, казалось, его ничуть и не удивило.
— Мы ошиблись, дружок, — сказал он задумчиво.
3
По сообщениям константинопольских газет генерал Слащев на паровой яхте «Жанна» покинул Турцию. Направление и цель его поездки остаются невыясненными.
...«Пресс дю суар» писала, что известный генерал выехал в... РСФСР. Вместе с ним в Россию направился ряд его ближайших соратников: генерал Мальковский, полковники Гильбих и Мизерницкий — начальник охраны Слащева, жена Слащева и ее брат — капитан артиллерии. Утверждают, переговоры со Слащевым-Крымским вел некий большевистский эмиссар, вручивший генералу письмо Кремля с гарантиями. Накануне отъезда Слащев — по свидетельству очевидцев — кутил в «Эрмитаже», где заявлял окружавшим его, что вынужден уехать «с целью борьбы с политикой Запада, который распродаст Россию». Уволенный от военной службы, Слащев в последнее время занимался огородничеством.
По приезде в Севастополь Слащев будто заявил: «Я снова в дорогом мне Крыму. Я опять в милой России! Я — не коммунист, но просто русский человек и явился по зову ныне существующего правительства для защиты чести России. И я заявляю, что беспрекословно исполню все его распоряжения, так как уверен, что они направлены на защиту чести и для блага моей Родины!..»
Вскоре им было сделано новое заявление:
«Я, генерал Слащев-Крымский, приглашаю всех русских офицеров и солдат, находящихся еще за границей, подчиниться советской власти и вернуться на родину. В противном случае вас будут рассматривать как наемников иностранного капитала, как предателей родины и русского народа, потому что вас каждую минуту могут направить для завоевания русской земли... Русский народ проклянет вас. Я вернулся в Россию и убедился, что прошлое предано забвению. И теперь в качестве одного из бывших начальников Добровольческой армии командую вам: «Последуйте моему примеру!..»
Слушатели большевистской Военной академии, коим был представлен генерал, устроили ему обструкцию...
По данным представителя штаба Главного командования русской армии, который предпочел не называть своей фамилии, дабы не раскрывать источников информации за рубежом, оказывается: