Фамильярность француза и чековая книжка покоробили фон Перлофа, но он не показал вида.
— Ведь мы уже сотрудничаем, насколько я помню?
— Точно так, — согласился Перлоф.
— Нет, господин Перлоф. — Шаброль мгновенно переменился. Лицо стало жестким, в голосе зазвучали металлические ноты. — Такое сотрудничество — не сотрудничество. Вы скрываете от меня важные политические новости. Я узнаю о них по другим каналам. Дайте мне сказать!.. Вы угадали: я имею в виду именно миссию в Турцию этого большевистского генерала... этого, который разбил вас в Крыму... Как его?
— Фрунзе.
— Вам, конечно, известно, миссия поедет Понтийскнм побережьем. Известно и то, что Фрунзе везет Кемалю более миллиона золотом! У вас есть задание убрать Фрунзе? Есть! Почему не сообщаете? Ставите в глупое положение перед теми, кому я подчинен?
— Но... Как мне казалось, недопущение миссии в Ангору — общий интерес союзников и наш.
— Ваш Врангель все еще надеется на победу султана, который пропустит его армию на Кавказ? О-ля-ля! Чепуха! Давайте рассуждать как политики и смотреть вперед, Перлоф. Цените мое доверие! Вам известно что-нибудь о миссии Франклен-Буйона? Он уже трижды встречался с Кемалем!
— В самых общих чертах, м’сье Шаброль, — неопределенно отозвался врангелевец. — Мне кажется... Я...
— Что вам кажется — потом. Кажется — перекреститесь, как говорят ваши соотечественники, дружище.
— Я бы попросил вас... — не выдержал Перлоф.
— Дело не в словах, генерал. О Буйоне вы, слава аллаху, что-то слыхали. Это уже достижение! А о полковнике Мужене? Он, между прочим, мой соотечественник, учтите. И тоже покатил к Кемалю.
— Это для меня новость.
— Там подозрительно упорно лазают по горам еще итальянцы кавалера Туоцци. И англичане непримиримого к Кемалю сэра Герберта Харингтона затевают переговоры в порту Инебоду. Так как?! — Шаброль наслаждался произведенным впечатлением и растерянностью Пер-лофа. — Все очень запутано, Перлоф. Одному Врангелю все кажется очень простым: тут — белое, тут — красное. Но вы-то! Вы-то! Не ждал. — И вдруг спросил прямо: — А охрана у Фрунзе большая?
— Пока неизвестно.
— Кого посылаете для остановки Фрунзе?
— Есть надежный и проверенный человек, — ушел от ответа Перлоф.
— Прекрасно! — не стал уточнять Шаброль. — Задача состоит вот в чем, генерал. Ваш человек или несколько человек должны задерживать продвижение миссии к Ангоре. И только! Никаких самостоятельных шагов в отношении Фрунзе. Это нежелательно. Объясняю: пока Буйон и Мужен ведут переговоры с Кемалем, а британская пресса ругает нас, миссия Фрунзе должна медленно двигаться на запад. Этого требуют интересы Франции, ясно? Считайте, ваше первое серьезное задание и проверка возможностей. Залог — чек на триста фунтов. Прошу!
— Благодарю, — Перлофа не покидало ощущение сделанного им неверного хода.
— Ну, что вы насупились? — наступал Шаброль. — Мало? Больше не могу: не отпущено. Не беспокойтесь, будет еще! Может, вы думаете, меня волнует судьба Фрунзе? Ничуть! Как будет дан сигнал, стреляйте в него хоть картечью из пушек!
— Понимаю, — Фон Перлоф вздохнул. — Но акции против Фрунзе, проведенная русским офицером, очень подняла бы наше реноме.
— Будет вам и реноме. Кстати, как думаете внедрять своего офицера к туркам? Вероятно, через отряды понтийских сепаратистов? — Перлоф кивнул, и Шаброль, издевательски улыбнувшись, продолжил: — Еще два вопроса, генерал. Разрешите?
— Прошу, м'сье, прошу. — Перлоф счел, что главное позади.
— Первое — ваш скорый отъезд со штабом главнокомандующего в Белград. Надо решать, генерал: переводим мы наше бюро туда или...
— Или? — вновь насторожился контрразведчик, весьма недовольный собой. Каждый раз француз дирижировал их разговором, захватывал инициативу и держал ее до конца, бестия. Впрочем, он ведь довольно щедро оплачивал это.
— Или оставим бюро здесь, а в Белграде организуем лишь филиал?
— Обсудим, — сказал Перлоф, демонстративно поглядывая на часы. — Я готов признать любой вариант. А где будете вы? Неужели оставите Константинополь?
— Прикажут — поеду к черту в ад, генерал! За это мне деньги платят. И хорошие!.. Но это неважно: не будет меня, будет с вами кто-то другой. Жаль, конечно. Начинаем успешно, как мне кажется, но...
— А второе? — напомнил Перлоф.
— О, сущие пустяки! — заулыбался француз. — Дело в том, что один из ваших сотрудников стал ухаживать за моей любовницей. Я не говорил об этом, но в последние дни ухаживания переросли все правила приличия: он грубо пристает к даме, не дает ей проходу, устраивает слежку. Бедняжка испугана, а страдаю я.
— А кто этот сотрудник? — спросил, недовольно нахмурясь, Перлоф, и по тому, как он это спросил и как посмотрел при этом вбок, Шаброль понял: знает, слежка за Мадлен — дело «Внутренней линии». Слива богу.
— О! Всегда он такой сердитый, такой хмурый. И часто говорит: «э... э... э». Странная фамилия.
— Знаю, — буркнул фон Перлоф. — Я приму необходимые меры, не бес покойтесь. Шаброль.
— А не прокатиться ли именно ему в Анатолию для руководства группой по задержке Фрунзе? Что скажете?
— Это зависит не только от меня...