Еще не пришел час пробуждения, как всех на ноги поднял Гриша.
— Смена, подъем! — как привыкли все пробуждаться на вахту.
Четверо в двух шалашах вскочили, озираясь, дрожа от мороза. Внутрь заходило тепло от костра, но после сна все дрожали, озябнув.
— Что случилось? — бросил взгляд на часы бригадир. — Ты сменил Петра? Где он? Что-то не вижу.
— Потому и разбудил, — с тревогой признался Григорий. Сжимая ружье, обводил лихорадочно взглядом лагерь.
— Где он? — чуя неладное, встревожился Семен. Валька только еще выползал из навеса. Степан Поздняков тер спросонья глаза.
— Нет Петрухи! — озадаченно озирался по сторонам Гриша. — Я во сне повернулся на бок, бросил взгляд на часы. Давно уже наступило мое дежурство, а Петруха не будит. Вышел наружу. Нет никого. Обошел костры. Позвал в темноту: думал, может, в кусты по нужде отлучился. Звал минут десять. Обошел по периметру лагерь. Нет парня. Пропал.
— И что? — Вадим Андреевич принялся быстро направлять фонарь во все стороны.
— Не туда свети, бригадир, — направил его руку Григорий. — Вот здесь посвети. Следы уходят в гущу тундры. Туда — в темноту.
Строев в долю секунды метнулся к следам.
— Нашел! Все за мной! Если он обморозился и уснул в стуже, надо притащить к костру. Отогреть. Степан, Гриша, Семен — вы со мной. Валька, готовь кипяток, аптечку, одеяла.
— И спирт не забудь! — напоследок крикнул Семен. — Растирать.
И бросился к чахлым кустам-деревцам следом за всеми.
Потом были поиски. Следы уводили в сугробы. Светя фонарями под ноги, группа металась в снегах, пока не скатились в овраг.
Вот тут-то следы обрывались.
Скатившись по снегу последним, Степан Поздняков застыл в потрясении. Из глотки вырвался сдавленный всхлип, совсем как у Вальки:
— О-ох, че-ееерт!
Впереди стоящие застыли на месте, округлив глаза.
То, что предстало их взглядам, лишило напрочь рассудка.
…Прямо под ногами, в затоптанном лапами овраге, лежала куча чего-то красного и непонятного. Бесформенная масса омерзительно напоминала комок вывернутых внутренностей. Это было тело Петрухи — холодное, лишенное ног и отвратительно белое. Ноги были обглоданы до бедер, до костей.
Степан подавил позывы рвоты.
Лицо парня было неузнаваемо. Вместо него застыла на холоде маска СМЕРТИ. Один глаз был выеден. Другой смотрел в морозное небо остекленевшим взглядом. Половина лица, схватившись морозом, так и застыла в ужасном крике отчаяния. Кричал ли он? Кричал ли Петруха? Звал на помощь? Пытался будить остальных? И что чувствовал, когда его раздирали на части?
— Госпо-ди-ии… — простонал Семен, склонившись над телом — над его половиной.
Отсутствие ног привело друзей в ужас.
— Он не замерз! — с дрожью в голосе заявил Строев. — Он полз, пока его пожирали живьем.
— К-кто… пожир-рал? — запнувшись от ужаса, икнул Поздняков.
— Гляньте на следы лап, — обвел фонарем бригадир. — Их десятки! Два-три десятка. Они повсюду вокруг!
Куда бы ни проникал луч света, везде виделись углубления лап, словно здесь пировало зверье.
— Здесь были волки, — констатировал Семен. — Это их вмятины.
— Верно. Но не те волки, к каким мы привыкли, — с сомнением вгляделся Строев. — Не те арктические, что известны зоологам.
— А… а как-кие? — выбивая зубами дробь, плаксиво осведомился Степан — их новый член группы. — Какие еще могут быть волки, если… если они не арктические?
— Например, эти! — ткнул пальцем в следы бригадир. — Отпечатки, вероятно, огромных созданий, что еще никогда — повторяю — еще никогда не встречались людям.
— Новый, неизвестный человечеству вид, — поддакнул Семен. — Причем, вид громадных тварей, в два-три раза крупнее обычного полярного волка. Взгляните сюда, — указал он всем на вмятины лап. — Один такой след может перекрыть собой сверху отпечаток таежного тигра!
Все четверо уставились на колоссальный по размеру отпечаток.
— След вожака, — уточнил бригадир. — Вожака крупной стаи. Неизвестного нам, людям, вида. Остальные помельче, но и они впечатляют.
Григорий сжимал ружье. Семен водил лучом фонаря.
— Тогда, почему его не растерзали всего? — дрожащим пальцем указал Поздняков на изувеченный труп. Тело лежало в немыслимой позе, окоченевшее, разодранное. В нескольких местах были вырваны куски мяса прямо с одеждой.
— Почему не утащили, почему не обглодали до костей, если это были волки? — не унимался Степан. Его всего колотило. Руки-ноги ходили ходуном.
— Успокойся, коллега, — хлопнул по плечу Семен. — На нас не нападут. Судя по всему, они и не голодны были. Ты правильно подметил — иначе растерзали бы до конца.
— Тогда что? Не могут же звери бросать недоеденной жертву? Смотрите на раны: его терзал не один волк, а несколько сразу. И что? И не съели?
Он таращил глаза, не веря в этот жуткий, осязаемый ад.
