А вы как думали? В СССР никаких обменников в принципе не существовало. Валюта была полным и исключительным ресурсом государства и владение ею гражданам запрещалось категорически. Так что можно было получить реальный срок просто за наличие долларов на руках вне зависимости от того, как они тебе достались. А любые попытки купить иностранные деньги с рук чаще всего заканчивались либо огромными сроками «за валютную спекуляцию» либо, вообще, смертной казнью. Так что, даже имея на руках пресловутую выездную визу и, например, оплаченную турпутёвку, просто так купить желаемое количество валюты было невозможно. Объём разрешённой к покупке валюты был строго ограничен. Именно поэтому уезжающие на гастроли балерины Большого театра или оперные дивы Мариинки перед поездкой массово закупались супами в пакетиках и консервами, предпочитая тратить скудные валютные командировочные на покупку импортных шмоток, обуви, косметики, парфюмерии и электроники, которые на голову превосходили всё, что производилось в СССР в этих областях, питаться же супами, сваренными с помощью кипятильника. Причём, ходили байки, что супчики варили, используя для этого выложенные фольгой чаши биде своих роскошных номеров, предоставленных подобным, без всякого сомнения, звёздам мирового уровня принимающей стороной. Типа даже сами Плесецкая с Улановой этим не брезговали…
По срокам поездка у нас выпала на Рождество и Новый год. Выпустили же нас впятером – я с любимой, дедуся, мама и Алёнкин папа. В полном составе выехать не разрешили.
Изабель встретила нас на лимузине в аэропорту Шарль-де-Голль и отвезла на виллу к матери. Ну, то есть, вернее, её друга – мсье Жерара. Они с мамой жили там все вместе. Сам он в этот момент находился в отъезде по делам бизнеса, но к выходным должен был вернуться.
Десять дней пролетели незаметно. Мы гуляли по Парижу – площадь Звезды с Триумфальной аркой, Елисейские поля, улица Риволи, Лувр, Эйфелева башня, Монмартр, Гран-Бульвары, Опера Гарнье. В прошлой жизни мы с Алёнкой были в Париже несколько раз. Первый – всей семьёй. Остановились в небольшом отельчике, уровня три звезды плюс, в квартале от Гран-Бульваров, и целыми днями пропадали на экскурсиях. Кроме самого Парижа побывали в Версале, Фонтенбло, Шантийи, Шенансо, Амбуазе. Ну и, конечно, свозили детей в местный Диснейленд. А на лестнице, ведущей к базилике Санкре-кёр, Алёнку с дочей пытались развести какие-то негры, нахально навязав им на руки фенечки и начав агрессивно требовать денег. Я их шуганул, и они убежали, обозвав меня расистом… Так что во время этих прогулок я ещё слегка и понастальгировал. О прошлом. И Изабель это заметила.
- Рома, а ты уже когда-то был в Париже? Ну, кроме как, на том марафоне.
- Я? Нет, конечно! А что?
- Ну-у-у… мы сейчас ходим по тем местам, где ты в прошлый раз не был, все удивляются и восхищаются, а у тебя такой вид, что ты уже здесь бывал и сейчас вспоминаешь.
Я напрягся. Блин, этого мне ещё не хватало…
- Дело в том, что это правда,- с этими словами я уверенно улыбнулся.- Я много читал про ваш прекрасный город. Смотрел фотографии. Ведь Хемингуэй написал, что, увидев Париж, можно уже и умирать… Так что я с ним действительно знаком. И у меня такое чувство, как будто я на самом деле гулял по его улицам. Потому что сейчас узнаю уже виденное. Кусками, конечно… причем, наиболее известными, но-о-о… у меня хорошее воображение. Я же писатель! Так что… Ха! А вон там, за поворотом должно быть кабаре «Лапин Ажиль», в котором любили бывать Пикассо, Поль Верлен, Ренуар! Точно – вот оно!
О деле мы с мсье Жераром поговорили на следующий день после его возвращения из поездки. Как выяснилось, он летал в США. И поездка оказалась для него не слишком удачной. Так что вернулся он не в духе. Но на следующий день слегка оттаял.
Узнав о планах товарищей «наверху» на серию, он слегка поморщился.
- Понимаешь, Роман, я не вижу за этим особенных перспектив. После того как СССР ввёл войска в Афганистан, отношение к вашей стране, в той среде, которой была бы интересна подобная серия, уж извини, изменилась в сторону негатива. Так что я просто не вижу у неё коммерческих перспектив,- начал он, после чего замолчал, некоторое время подумал, а потом задумчиво произнёс:- Хотя-я-я… конкретно твою книгу я, пожалуй, могу и издать. У тебя в прошлом году была хорошая пресса. Да и на экране ты смотришься вполне фотогенично. А уж если сумеешь выиграть Парижский марафон в следующем году – то с продажами всё может получиться очень неплохо. Но что касается всей серии…- он покачал головой.
