Я прошёл дальше по улице, спиной чувствуя взгляд КГБшника, и нырнул в двери Старого рынка, как в Хельсинки именовали рынок Хиеталахти. Войдя внутрь, я остановился, оглядываясь. Ну и за чем я сюда пришёл? Блин, что-то здесь купить непременно надо. Ну вот точно «дятлы» из КГБ прибегут брать объяснительную… Эх, чёрт – ещё и Георгия Владиленовича подвёл! Ибо он меня отпустил, а шляться в одиночку по «загранице» совгражданам очень не рекомендовалось. Ну это ещё ладно. Тут, как-нибудь, отвертимся. Потрясу дедовой упаковкой с таблетками, «побренчу» его и своими наградами (фигурально выражаясь, конечно) – отобьюсь. Но как объяснить моё появление на этой улице-то? О! Киоск с детским питанием! Отлично! На крайняк куплю банку. Хотя доча уже вполне себе лопала всё подряд, правда, вследствие недостатка зубов, пока ещё в, как это называла незабвенная Наташа Королёва «пюрированном виде», иногда ночью мы её подкармливали молочком. А если тут будут пампер… есть! И я с довольной улыбкой отправился к прилавку.
Следующее действие, которое пришлось предпринять, вызвало у меня зубовный скрежет. Прикупив памперсы, я отправился в местный туалет и, заняв кабинку, порвал на клочки сто пятьдесят рублей. После чего старательно смыл их в унитаз. А как вы хотели? Наличие при себе столь крупной суммы в момент поездки заграницу, где советские рубли не нужны от слова совсем, если только ты не собираешься заняться уголовно наказуемыми вплоть до расстрела валютными операциями – верный признак органам насторожиться. Как они об этом узнают? Да обыщут и все дела. Даже без каких-либо постановлений прокурора. Просто «в рабочем порядке». Причём, если начнёшь орать по социалистическую законность и требовать постановления, то… нет, никто тебя бить и как-то иным образом рот тебе затыкать не будет. Не сталинские времена нынче. Так что постановление тебе через какое-то время привезут. Ибо все запросы КГБ в прокуратуре «штампуются» как на конвейере, просто по факту запроса. Но при этом ты точно «попадёшь на карандаш», и твоя жизнь, моментально, станет куда более сложной и неприятной. Причём, о любых поездках за границу точно придётся забыть. Поэтому – только так. Вследствие чего месячная зарплата опытного инженера недрогнувшей рукой была спущена в унитаз.
На паром я, слава Богу, сел без проблем. Меня не обыскали. То ли это и не планировалось, то ли просто не оказалось под рукой сотрудников… Сложнее всего было вести себя беззаботно на обратном пути. Впрочем, после парочки «дринков» финской водки в местном баре я не то чтобы успокоился, а просто пришёл в похренестическое настроение. Будет – как будет. Я сделал всё что мог… Я ж, блин, не профессиональный разведчик, чтобы уметь мастерски скрывать следы, уходить от наблюдения и вести себя на допросе. Даже если прошлый опыт взять – максимум диверсант. А если диверсионную группу обнаруживают, то у неё остаётся один выход – сдохнуть, выполняя задачу. Никакие иные варианты не предусмотрены и потому им и не учат. В случае же, если ты всё-таки попал в руки врага от тебя требовалось только молчать. Орать, визжать под пытками, гадить под себя, захлебываться кровью и молчать. Ничего не говорить. Совсем. Ибо тягаться с профессионалами допросов бесполезно. Начнёшь отвечать – сам не заметишь, как раскрутят. Поэтому только молчать…
Приняли меня сразу после того, как мы с Георгием Владиленовичем сошли с парома. Недоумённо пожав плечами в ответ на его вопрос, я проследовал в комнатку для обысков, сопровождаемый прапорщиком-пограничником и сотрудником в штатском.
Обыск продлился недолго. У меня, естественно, ничего криминального обнаружено не было. Единственное – эти суки распотрошили все купленные мной памперсы. Очень хотелось спросить: «Вам, идиоты, что – делать нечего? Неужто не передали что нужно искать?! На хрена памперсы-то гробить…», но удержался. Потом было написание объяснительных, ругань с предусмотрительно появившимся уже после обыска знакомым КГБшником по поводу памперсов, объяснение про таблетки для деда… так что домой я добрался уже в одиннадцатом часу.
Алёнка встретила меня горячим ужином. Она знала, что во время командировок я не ел, предпочитая, как и любой советский человек, потратить выданные командировочные на какой-нибудь дефицит. Я сильно боялся, что она заметит моё настроение, но, слава богу, у меня оказался отвлекающий фактор.
- Ром, мама мне письмо переслала – никогда не отгадаешь от кого!
Я на несколько секунд прекратил есть и уставился на счастливое и предвкушающее лицо жены. После чего предположил:
- От Изабель?
- Фу-у-у! Так не честно!- обиделась она, картинно отворачиваясь, но долго так не выдержала и почти сразу же повернувшись обратно, радостно заговорив:
- Она мне написала на старый адрес, а мама переслала уже сюда…
