– Будет сделано, – заверил Сегрин, слегка побледнев. – Разрешите, мы пойдем прямо сейчас?
– Прекрасная идея, – одобрила шеф.
– А куда мы идем? – переспросила ничего не понимающая Агата.
– На площадь Первого Полета перед Министерством полетов, – ответил Кирби, доставая теплую, подбитую мехом накидку и помогая Агате ее надеть. Поймав вопрошающий взгляд шефа, который та бросила сначала на него, а потом на девушку, Кирби многозначительно кивнул.
– И что от нас требуется?
– Ждать, пока там соберется достаточно большая толпа.
– А потом?
– А потом, – подмигнул ей Кирби, – потом мы будем делать революцию.
Все, что произошло после того, как майор рей Данс увела Нику с допроса, терялось словно в тумане. Кажется, в штабе Танго, куда она пришла вместе с командиром, обсуждали план полета на Седьмое Небо; Ника слышала слова, но они совершенно не задерживались у нее в сознании. В голове крутилась только одна мысль: неужели ее мать родом с Третьего континента?
Девушка смутно помнила, как вернулась в казарму, легла на кровать и провалилась в сон. Когда же проснулась, ее по-прежнему словно отделяла от остального мира плотная стена.
Ника не слышала Берту, недовольно бурчавшую из-за того, что ее не включили в состав группы, летящей на Седьмое Небо. Она едва ли заметила Нильсона, пришедшего на авиодром ее проводить…
Из охватившего ее оцепенения Ника вышла уже во время полета. И даже не представляла, сколько прошло времени с тех пор, как взлетела «Гроза».
Ника огляделась. За штурвалом, разумеется, сидел Тристан; вид у него был такой, словно они отправились в самый что ни на есть обычный, рядовой полет, а не на легендарное недосягаемое Седьмое Небо.
Позади рей Дора на узкой скамье расположился Ансель и пустым взглядом смотрел прямо перед собой. Юноша был явно глубоко погружен в собственные мысли.
Рядом с ним застыла неподвижная, словно изваяние, Белая Мамба. Когда они приземлились на мыс Горн и стало известно, что на базе появилась Гардинария, Берта буквально просияла. И разочарованно вздохнула, когда Мамбу тут же увезли в закрытом мобиле.
– Гардинарией давно выдан бессрочный контракт об уничтожении ее на месте, – пояснила она Нике.
Все время, пока они были на базе, Белую Мамбу держали вдали от посторонних глаз – и привезли к «Грозе» прямо перед вылетом.
– Очнулась? – услышала Ника насмешливый голос Тристана.
– Да, – отозвалась она и краем глаза заметила, что Ансель, услышав ее голос, моргнул, возвращаясь обратно из тех далей, куда увели его мысли, и посмотрел на Нику. В темных глазах была неподдельная тревога.
– Ты как? – тихо спросил юноша, подавшись с заднего сиденья вперед, поближе к девушке.
– Не знаю, – пробормотала Ника. А затем вспомнила, что сообщила всем в «деревяшке» генерал эр Спата, прежде чем ее забрала следователь из Гардинарии, и спохватилась: – Ансель, мне так жаль! Я знаю, как ты уважал и ценил мадам рей Брик…
– Не надо об этом, – оборвал ее механикер и, нахмурившись, отвел взгляд.
– И ты тоже, Тристан, – обернулась Ника к авионеру. – Знаю, это и для тебя большая потеря.
Рей Дор помрачнел и глубоко вздохнул:
– Все нормально. А теперь признавайся, что тебя так выбило из колеи. О чем с тобой говорила следователь? Неужто обвинила в куче преступлений и теперь тебе грозит превращение в монкула?
– Не смешно, – пробормотала Ника, подумав, что на самом деле авионер очень близок к правде. На нее и впрямь нарыли грешок, пусть и такой, в котором виновата не она лично, а ее мать.
– Не переживай, – утешил Тристан. – Меня, например, совсем недавно обвиняли и в том, что я двойной агент и работаю на Третий континент, и в том, что на самом деле никакой я не рей Дор, а вражеский шпион, талантливо внедрившийся в Арамантиду. К счастью, с обвинением насчет ненастоящего рей Дора здорово помогла моя матушка, которая прекрасно помнила, как меня родила.
– Они обвинили тебя в том, что ты агент Третьего континента? – охнула Ника. – Но почему?
– Потому что я – мужчина, и я разбудил аэролит, да еще и самый крупный. Ни один джентльмен Арамантиды не может разбудить летные камни, и раз мне это удалось, значит, я – не с Арамантиды. Такая вот нехитрая логика.
Ника пренебрежительно фыркнула. Логика и впрямь так себе.
Но вот что интересно: раз Гардинария сочла шпионом даже Тристана, значит, они частенько предъявляют подобные обвинения, не имея к тому доказательств. Вероятно, это просто такая тактика допроса, рассчитанная на то, что виновные в чем-нибудь да признаются.
От сердца немного отлегло.
Да, Ника по-прежнему понятия не имела, кто ее мать, но она уж точно никакая не агент Третьего континента!
– К счастью, мне такого обвинения не предъявляли, – ответила девушка – и вдруг вспомнила, что у них в кабине сидит Белая Мамба. Оглянулась и увидела, что та сидит все в той же позе и, кажется, даже не моргала. Невольно возникал вопрос, а слышит ли она их… и понимает ли?
– Но что-то тебя расстроило, – настойчиво продолжил допытываться Ансель.
