Джентльмен в цилиндре тем временем осторожно ступил на красную дорожку – и затрясся, словно лист на ветру. Непонятно, что его испугало больше – перспектива не разбудить аэролит или же, напротив, разбудить и не иметь иного выбора, кроме как стать авионером.
На сей раз зрители не улюлюкали, пока второй кандидат медленно шел вдоль столов. И когда красный периметр закончился, они встретили неудачу сдержанным ропотом.
– Следующий! – раздался громкий голос мадам эр Мада, и Агата невольно вздрогнула. Директриса говорила это так, словно давала команду «Огонь!».
Третий джентльмен, юноша лет девятнадцати с окрашенными румянцем волнения щеками, шагнул на красную дорожку.
Агата заметила, что репортеры опустили фотограммные аппараты, устав держать их постоянно наготове, а зрители начали украдкой озираться по сторонам и переминаться с ноги на ногу. Чудо пока не спешило случаться, и охватившее всех поначалу напряжение постепенно начинало отпускать.
Румяный юноша дошел до конца периметра и замер. К нему приблизилась одна из жандарм и что-то негромко сказала. Молодой джентльмен упрямо покачала головой и отступил на шаг назад. Жандарм нахмурилась и повысила голос.
– Правила Церемонии были озвучены с самого начала, – донесся до Агаты ее голос. – Повторная попытка не дается никому, ни дамам, ни джентльменам.
– Но я уверен, что во второй раз у меня получится! – упрямо воскликнул юноша.
Сразу несколько жандарм подошли к нему и, крепко схватив его под руки, силой вывели из зала. Юноша вырывался и протестовал, но на него никто не обращал внимания, в том числе и джентльмены, стоявшие в очереди; мысленно они были внутри Зала и шли вдоль столов с аэролитами.
– Следующий! – выстрелил голос мадам эр Мада.
В себя Нику привел голос Тристана.
– Жива?
– Кажется, да… – неуверенно ответила девушка, морщась от боли во лбу. Вспомнила страшный треск, сопровождавший их остановку, и с тревогой спросила: – Что с «Грозой»?
– Что-то точно сломано, – с неуместным энтузиазмом отозвался Тристан и, отстегнув ремни, обернулся назад. – Эй, вы! – позвал он пассажиров. – Все живы?
Никто не отозвался. Не на шутку встревожившись, Ника тоже обернулась – и в царящей в пещере полутьме разглядела, что один из юношей валяется на полу, а другой безжизненно свесился с узкой скамьи позади кресел авионер.
Белой Мамбы нигде не было видно.
– Что с ними?! – воскликнула девушка, сама прекрасно понимая, насколько глуп ее вопрос; и так ясно, что Ансель с Тайреком или без сознания, или еще хуже…
Потянувшись, Тристан взял за плечо того, кто лежал на полу, и осторожно, а потом все сильнее потряс.
Безрезультатно.
Ника почувствовала, как ее охватывает паника. Сама она крепко приложилась лбом о приборную панель, но эти-то двое сидели сзади, и когда их швырнуло вперед при столкновении, они ударились самое большее о кресла авионер. Неприятно, но точно не смертельно.
«А может, это все проделки Белой Мамбы?» – мелькнула у нее шальная мысль.
– Что будем делать? – наконец сумела спросить Ника, втайне гордясь тем, как спокойно прозвучал ее голос, хотя в душе она просто паниковала.
– Для начала предлагаю вытащить этих двоих из кабины. Там мы осмотрим их и «Грозу», а заодно и место, где мы оказались, – деловито предложил Тристан.
Ника согласно кивнула. Когда кажется, что весь мир вокруг рушится, единственное, что может помочь, – это думать о следующем маленьком шаге, и только о нем. И ни в коем случае не заглядывать слишком далеко вперед, потому что от мысли, с каким хаосом еще предстоит разобраться, могут опуститься руки.
Пыхтя от усилий – кабина была очень тесна для таких маневров, – Тристан принялся вытаскивать наружу Тайрека, который лежал на полу.
Ника поджидала его снаружи и склонилась над телом, пока авионер лез обратно за вторым. Тайрек совершенно точно был без сознания. Девушка приложила ухо к груди юноши, пытаясь понять, жив ли он, но ее собственное сердце так громко стучало в ушах, что она ничего не разобрала.
Тристан тем временем вытащил наружу Анселя. Перевел дух и, взглянув на Нику, сказал:
– Да живы они, живы. Просто без сознания.
А затем довольно грубо потряс Анселя за плечо и пару раз шлепнул по щекам. Юноша не очнулся, и тогда Тристан спокойно поднялся и отправился осматривать «Грозу». Ника почти позавидовала его практичности; сделав вывод, что с этой конкретной проблемой они сейчас справиться не могут, авионер перешел к следующей. А вот ей хотелось продолжать попытки как-то привести юношей в себя…
Тем не менее Ника заставила себя последовать примеру Тристана и тоже начала обход авиона. И почти сразу вскрикнула от ужаса. Полутьма в пещере затрудняла осмотр, но даже того скудного света, который в нее проникал, вполне хватало для того, чтобы увидеть смятое и треснувшее на конце правое крыло авиона и вдребезги разбитую стойку шасси…
Мысль о том, что такие серьезные повреждения ни за что не починить в походных условиях, даже если Ансель придет в себя, Ника огромным усилием воли отогнала. Если позволить себе думать об этом, то она наверняка впадет в панику. А паникующая авионера – жалкое зрелище.
