Агата почувствовала волнение. Сейчас на их глазах случится историческое событие, когда кто-то из джентльменов разбудит летный камень… Не может не разбудить! В очереди не меньше сотни человек, а то и больше; наверняка среди такого количества найдется несколько, кому это удастся! И когда один из аэролитов засветится, это ознаменует начало совершенно новой эры Арамантиды!
Впервые за последние дни Агата ощущала, что поступила правильно, написав репортаж для «Искры». Начнись вчера в городе беспорядки, и она бы, безусловно, чувствовала себя виноватой. Но сейчас конфликт мог решиться весьма цивилизованно. Властям придется признать, что джентльмены тоже могут быть авионерами, и – да, некоторое время общество будет лихорадить, но в конце концов это пойдет лишь на пользу. И не только потому, что летные войска усилятся новыми авионерами, но еще и потому, что джентльменам предоставят равные с дамами права, они смогут учиться в университетах и получать достойную работу. Возможно, власти даже отменят мэннинги и желлинги и введут единую валюту…
Агата одернула себя. Сейчас не время мечтать! Для начала надо дождаться, когда будет разбужен первый аэролит. Что до реформ – с ними в любом случае придется повременить, ведь сначала предстоит выиграть войну с Третьим континентом.
Третий континент… Агата покосилась на стоявших рядом Кирби, Сегрина и Милорда. Их эта Церемония совсем не порадовала. Вчера вечером агенты выглядели заметно разочарованными и расстроенными тем, что митинг на площади Первого Полета так и не перешел в массовые беспорядки. Им совершенно не нужны были мужчины-авионеры, им был нужен бунт, который погрузил бы Сирион в хаос и оставил Империю без сильной и сплоченной столицы в разгар войны.
Внезапно стоявший рядом Милорд завозился и подался назад, словно хотел спрятаться.
– Ты чего? – удивленно покосился на него Кирби.
– Не хочу, чтобы меня ненароком заметили, – пояснил он, кивнув на появившуюся в зале делегацию Министерства полетов.
– Там твоя бывшая?
– Угу, – промычал Милорд. – А также одна из несостоявшихся.
– Это которая? – заинтересовался Сегрин.
Милорд указал на возглавлявшую процессию красивую, элегантную черноволосую даму в парадной форме авионеры.
– Мадам эр Мада, директриса летной школы.
Сегрин тихо присвистнул; Агата уже знала, что так мужчины Третьего континента выражали свой интерес к даме, которую сочли привлекательной.
– А ты уверен, что пытался к ней подкатить ради дела, а не ради собственного удовольствия? – раздался позади знакомый голос.
Обернувшись, Агата с трудом узнала шефа. Она выглядела совершенно не похожей на себя и одновременно казалась смутно знакомой. Возможно, потому, что неподведенные глаза, распущенные волосы и практичное, неприметное зимнее пальто делали ее похожей на самую обычную даму Арамантиды, за которую не зацепится взгляд в толпе.
Милорд слегка покраснел, но не успел ответить, потому что мадам эр Мада вышла в центр Зала и, встав между покрытыми черным бархатом столами, громко сказала:
– Приветствую вас на Церемонии камней!
Агата почувствовала, как по телу пробежала дрожь восторга и предвкушения.
– Правила следующие: кандидаты проходят вдоль столов по одному, – продолжила мадам эр Мада. – Пока один не закончил обход, другой не начинает! Если вы прошли весь периметр и ни один камень не загорелся, вы можете остаться там, – указала директриса на пустующую четвертую стену Зала, – и понаблюдать дальше за церемонией. Или выйти. Предупреждая возможные претензии – точно такие же правила у нас для дам; если они не разбудили аэролит с первой попытки, вторую мы не даем, потому что она бессмысленна. Ты или будишь аэролит сразу, или можешь пробовать хоть тысячу раз, он все равно не проснется. Соблюдайте очередность, тишину и порядок. Зрители, это вас тоже касается! Вопросы?
– А что будет с джентльменами, которые разбудят летные камни? – выкрикнул кто-то.
– Начнут обучение в летной школе, разумеется, – невозмутимо ответила мадам эр Мада. – Новые авионеры нам не помешают, особенно во время войны. Итак, начинаем Церемонию камней.
Агата глубоко вдохнула. Момент истины настал!
Тристан собирался приземляться на «дорогу», которая серпантином обвивала пирамиду Седьмого Неба! Ника до сих пор не могла в это поверить, хотя сейчас намерения авионера уже не вызывали никаких сомнений.
«А что, если эта так называемая дорога окажется слишком узкой для авиона? – так и крутилось у девушки на языке. – А что, если нам не удастся затормозить? Никто не приземляется по спирали, все садятся по прямой! А что, если…»
Страхам и опасениям не было числа, а над всем этим парила одна мысль: наверняка приземлиться на серпантине невозможно, иначе кто-нибудь из отчаянных авионер-героинь прошлого, та же Кейва рей Линн, уже наверняка бы это сделали!
