Когда впереди показалось начало «дороги», Ника снова взглянула на Тристана. Собранный, предельно сосредоточенный. И как всегда, уверенный в себе и своих силах. По крайней мере – внешне. Если бы не тревожное сияние его аэролита, то Ника наверняка черпала бы в невозмутимости авионера собственное спокойствие.
А сейчас, кажется, Тристану и самому не помешала бы помощь.
Ника легко дотронулась до локтя авионера, и, когда его яркие, словно обведенные угольком глаза остановились на ней, едва слышно, больше губами, чем голосом, сказала:
– Ты – крылья.
Тристан улыбнулся – одними глазами.
– Я – ветер, – откликнулся он.
– Ты – небо, – продолжила Ника.
– Я – авионер, – закончил Тристан – и в следующий миг колеса шасси ударили о землю.
Авион бешено затрясло, и он на огромной скорости помчался вниз.
Сзади кто-то сдавленно охнул. Ника невольно вцепилась в подлокотники кресла и вжалась в спинку. Справа, совсем рядом, неслась каменная стена, по которой едва не чиркало краем правое крыло «Грозы». Слева зиял обрыв в никуда.
На обычном авионе, вероятно, было бы проще: с меньшим размахом крыльев легче уместиться на «дороге». А сейчас левые колеса шасси ехали по самому краю, потому что стоило забрать чуть правее – и прощай крыло, его тут же сомнет о камни. Но стоит чуть вильнуть влево – и прощай авион, он сорвется вниз.
Как Тристану удавалось вести «Грозу» с такой ювелирной точностью, да еще и вписываться в крутые повороты серпантина, Ника просто не представляла. Сердце комом стояло в горле, и девушку пронзил новый страх: а что там, в конце «дороги»?
Аэролит Тристана не просто сиял – он горел. А сам авионер заметно побледнел, отчего отросшая щетина на лице стала казаться особенно черной.
«У него не получится затормозить», – внезапно со всей ясностью поняла Ника.
Она почти физически ощутила мерзкое, холодное дыхание смерти – неотвратимой, неодолимой, и замерла, парализованная ужасом.
Девушка не знала, сколько прошло времени. Скорее всего, не больше нескольких секунд, но эти секунды длились, казалось, целую вечность. Вечность, наполненную страхом гибели.
А затем Ника почувствовала, как авион наконец-то начал замедлять бег. Сначала едва заметно, а потом все больше и больше…
И очень вовремя. В боковой иллюминатор Ника видела, что они уже почти достигли нижней части «пирамиды» Седьмого Неба.
Остался всего один оборот на серпантине. Авион должен остановиться прямо сейчас – или будет слишком поздно.
Последний поворот – и Ника увидела впереди конец «дороги». Он не упирался в отвесную каменную стену, как ей рисовало воображение, а уходил в темную пещеру. Что там внутри – отсюда было не разглядеть.
Колеса шасси наконец-то замерли, но набранная инерция хода продолжала волочь «Грозу» вперед. Прямиком в зев пещеры.
Ника успела подумать о том, что вход слишком узок для размаха крыльев «Грозы», а затем раздался громкий треск, авион дернуло, Нику швырнуло вперед так, что она ударилась лбом о приборную панель, и наступила темнота.
Первым пройти вдоль столов с аэролитами довелось джентльмену лет тридцати пяти в некогда модном, но теперь изрядно изношенном пальто.
Он, кажется, поверить не мог своему счастью – и тому, что находится здесь, в Зале камней, и тому, что оказался первым в очереди, и тому, что перед ним открылась невероятная возможность, о которой раньше он не мог даже мечтать, – стать авионером.
Увидев сигнал, поданный мадам эр Мада, джентльмен на негнущихся ногах приблизился к составленным буквой П столам и медленно пошел вдоль них, внимательно вглядываясь в каждый аэролит. Зрители ободряюще заулюлюкали, а репортеры защелкали затворами фотограммных аппаратов и застрочили ручками в своих блокнотах.
Агата поймала себя на том, что и сама нервно стискивает кулаки, а сердце колотится в груди от волнения.
Джентльмен миновал первую секцию столов, когда улюлюканье толпы начало постепенно стихать – и полностью прекратилось, когда он прошел мимо второй секции, а ни один аэролит и не подумал загораться.
Мимо третьей секции джентльмен шел в полной тишине. До края столов оставалось совсем немного, и он замедлил шаг, словно хотел дать аэролитам немного больше времени подумать. Или просто пытался оттянуть неизбежное.
Последний шаг – и выстеленная вдоль столов красная дорожка закончилась.
Разочарованный вздох вырвался из груди джентльмена и был подхвачен и умножен многочисленными зрителями.
– Следующий! – резко скомандовала мадам эр Мада, со скрещенными на груди руками и гордо вздернутым подбородком стоявшая позади столов.
– Ничего, ничего, – едва слышно пробормотала Агата себе под нос, глядя, как по красной дорожке начинает путь следующий джентльмен, низкорослый и упитанный, с нелепо высоким цилиндром на голове, который, вероятно, должен был визуально делать своего обладателя выше и стройнее. – Далеко не у всех дам получается разбудить аэролиты…
