– Плохо дело, – протянул Сегрин, глядя на сосредоточенные, серьезные лица прохожих. – Они все сейчас мирно разбредутся по домам и думать забудут о том, что были чем-то недовольны и собирались бунтовать.
– Еще бы! Это была слишком наглядная иллюстрация, – хмыкнул Милорд. – Против таких убедительных фактов не попрешь.
Агата слушала разговор лишь краем уха. Она чувствовала себя разочарованной, ошеломленной и опустошенной. Выходит, она зря написала репортаж! Он не привел к разоблачению лжи века; напротив, лишний раз продемонстрировал, что все эти годы власти, оказывается, говорили правду: мужчины не могут разбудить аэролиты.
«А как же рей Дор?» – напомнил девушке внутренний голос.
Агата пожала плечами. Значит, рей Дор – просто редкое исключение, подтверждающее правило. А правило было сегодня продемонстрировано во всей красе. Уже вторая дама из пытавшихся легко разбудила летный камень, в то время как из нескольких сотен джентльменов не повезло ни одному, и это нельзя списать на простую случайность.
– Шеф нас размажет, – мрачно заметил Сегрин. – Мы должны были подтолкнуть народ на восстание, а в итоге все расходятся по домам, поджав хвосты.
– Да, но что мы можем поделать? – огрызнулся Кирби. – Мы же не знали, что министр допустит мужчин на церемонию! И про мужчин и аэролиты…
– Да какое вообще значение имеет правда! – в сердцах отмахнулся Сегрин. – Ты здесь что, для того, чтобы нести народу правду? Нет! Ты здесь для того, чтобы устроить восстание! А восстанию все равно, правда его ведет или ложь. Наша задача была его начать. А мы провалили дело.
– Ах, если бы хоть одному из этих недотеп удалось разбудить самый маленький камешек! – в сердцах воскликнул Милорд.
– Много же толку от твоего «если бы», – вздохнул Сегрин. – Все кончено! Пока в людях тлеет возмущение, из него в любой момент можно раздуть пожар. А у этих все погасло!
– Возможно, еще не все, – неожиданно заявил Кирби и решительно направился к небольшой группе несостоявшихся авионеров неподалеку.
– Ловко они нас обставили, да? – небрежно бросил он, подойдя к джентльменам.
– В каком смысле? – нахмурился тот, кто оказался к Кирби ближе всего.
– Да я про трюк с проверкой, настоящие ли там лежали аэролиты или фальшивка.
– Все равно не понял, – ответил джентльмен, а остальные начали внимательно прислушиваться к разговору. – На наших глазах одна из дам разбудила аэролит. Значит, там действительно были летные камни.
– Да знаю я эту даму! – фыркнул Кирби. – Она авионера! Проныры из министерства взяли ее аэролит и положили среди обычных булыжников. Наверняка они просчитали, что кто-то попросит их доказать, настоящие ли аэролиты на столах. А тут выходит эта дамочка, делая вид, что она простая зрительница, проходит вдоль столов – и ее аэролит начинает светиться! Выглядит, конечно, так, будто она его только что разбудила, и все сомнения по поводу остальных камней снимаются. Я ж говорю, ловко!
– То есть, получается, все камни там были не аэролиты? – спросил кто-то.
– Я этого не говорил, – быстро ответил Кирби. – Я просто говорю, что знаю даму, которая на наших глазах якобы разбудила аэролит.
Джентльмены озадаченно переглянулись.
– А не врешь? – подозрительно спросил один из них.
– А какой мне смысл? – развел руками Кирби.
Парировать было нечем. Некоторое время джентльмены озадаченно хмурились и обдумывали услышанное, а затем начали расходиться.
Оставшись один, Кирби оглядел площадь и, увидев на другом конце еще одну небольшую группу, направился к ней.
– И что это было? – спросил Милорд, глядя ему вслед.
– Это называется «сеять сомнение», – одобрительно глядя в сторону Кирби, ответил Сегрин. – Не теряй время, присоединяйся! – скомандовал он и тоже направился к выходящей из здания группе несостоявшихся авионеров.
– И как вам эта подставная Церемония? – обратился он к ним.
Милорд, ухватив суть игры, тоже наметил себе очередных жертв, и лишь одна Агата так и осталась стоять на месте, чувствуя себя окончательно запутавшейся и сбитой с толку. Все вокруг лгали – и шеф, и агенты, и Министерство полетов. Лгали друг другу, лгали народу, лгали самим себе. И никому не было дела до истины, ведь главным в этой игре было во что бы то ни стало добиться своих целей.
И как же она оказалась втянутой в эту игру?
Накатили головокружение и тошнота. Агата бросилась к ближайшей подворотне, и там ее вырвало. Когда дурнота немного отступила, девушка подняла глаза и увидела, что совсем рядом с ней из двери, ведущей в какую-то контору, выглядывала скромно одетая дама.
– Вам помочь? – спросила она, увидев, что Агата немного пришла в себя.
Девушка криво усмехнулась. Да, ей бы не помешала помощь, да только она так глубоко увязла в своих проблемах, что ее оттуда, пожалуй, уже никому не вытащить.
– Я в порядке, спасибо, – произнесла она, сделала пару шагов – и тут ее ноги подкосились.
Не задавая лишних вопросов, дама подхватила ее под руку и подвела к двери, из которой только что вышла.
«Лечебный кабинет доктора эр Синна», – прочитала Агата, а затем перед глазами все закружилось, и ее накрыла темнота.
