– Как и прежде, – пожал плечами Тристан. – Груз ради которого они нас отправили на Седьмое Небо, по-прежнему с нами, – кивнул он в сторону неподвижного монкулообразного существа на кровати. – Так что, думаю, у нас остается шанс. Передадим его пиратам и будем надеяться на лучшее.
– Да, ничего другого не остается, – согласилась майор и потерла пальцами виски. – Что ж, давай брать его… ее… и идем на авиодром.
Когда Тристан с майором рей Данс вернулись на авиодром, по их хмурым, напряженным лицам сразу стало понятно, что все плохо. Да и отсутствие Белой Мамбы говорило само за себя.
За авионером и командиром эскадрильи равнодушно, словно монкул, следовал обитатель Седьмого Неба.
– Что случилось? – спросила Ника, но Тристан только покачал головой.
Девушка обернулась к Анселю. Взгляд у нее был такой смятенный и растерянный, что юноша почувствовал почти непреодолимое желание ее подбодрить и утешить. Но тут перед глазами возникла картина: Нильсон держит Нику в объятиях. Ансель оглянулся. Медбрат все еще стоял на обочине летной полосы и терпеливо ждал взлета авиона.
И вместо того чтобы сказать слова поддержки, которые Нике сейчас бы очень пригодились, Ансель лишь приложил ребро правой ладони к груди, желая хорошего взлета и мягкой посадки.
В глазах девушки промелькнуло что-то, похожее на разочарование, и Ансель внезапно со всей четкостью осознал мелочность своего поступка и преисполнился презрения к самому себе. Ника наверняка переживает по поводу предстоящего полета, а он лелеет свои смешные обиды, сводит счеты!
– Ника, – начал было он, но не успел больше сказать ни слова, потому что услышал, как кто-то позади зовет его по имени.
Механикер обернулся и увидел появившуюся возле ангара Мию, на которой лица не было.
– Ансель, я только сейчас поняла! – всхлипнула она, бросилась к нему и схватила за руки. – Мои родители! Что с ними? Как они отреагировали, когда узнали, что меня осудили?
Юноша живо вспомнил день, когда пришел к Мие домой и ему показали извещение Министерства труда…
– Для них это стало ударом, – не стал скрывать он.
У Мии задрожали губы.
– Бедные! Они же все это время думают, что меня больше нет!
Ансель не раздумывая шагнул к Мие и обнял ее.
– Не расстраивайся, – тихо приговаривал он, успокаивающе покачиваясь из стороны в сторону. – Они живы и здоровы, и это главное. Напишешь им сегодня письмо, и уже завтра они станут самыми счастливыми людьми на свете.
Мия всхлипнула, уткнувшись ему в плечо. Ансель обнимал девушку, шептал ей слова утешения и то и дело ловил себя на мысли о том, что впервые за год с лишним он обнимает Мию –
Увидев Анселя, обнимающего Мию, Тристан замер, и в груди что-то противно заныло. Значит, девушка сделала свой выбор…
Авионер почувствовал, как майор рей Данс, которая конечно же тоже видела Анселя с Мией и все прекрасно поняла, утешающе потрепала его по плечу. Тристан отшатнулся.
– Мы готовы, – отрывисто сообщил он. – Ника, вылетаем!
Девушка тоже смотрела на Анселя с Мией; между бровями у нее залегла морщинка, а глаза были печальными.
«Похоже, не у меня одного сегодня плохой день», – усмехнулся про себя Тристан. Впрочем, эта мысль не особо утешала, в груди по-прежнему скреблась противная боль, требуя выхода.
Ника забралась в кабину авиона и пристегнулась. И куда только подевались ее боль и растерянность? Выражение лица девушки сейчас было собранным и сосредоточенным. Настоящая авионера; что бы ни происходило в твоей жизни и что бы ни было у тебя на душе, долг превыше всего. Как ни странно, но именно сейчас Тристан гордился своей ученицей больше всего.
Авионер завел послушного обитателя Седьмого Неба в грузовой отсек, надежно закрыл люк и, махнув на прощание рукой майору рей Данс, подошел к кабине.
Там его ждала Ванесса.
– Чего тебе? – резко спросил Тристан.
– Просто хотела пожелать тебе счастливого пути, – ответила та, прикладывая ребро ладони к сердцу.
Авионер взглянул на Ванессу и понял, что на самом деле за словами, произнесенными вслух, крылось больше, гораздо больше, а в красивых голубых глазах плескалось чувство, которому не было названия, но тем не менее Тристан его сразу же безошибочно определил.
Ноющая, противно тянущая боль в груди встрепенулась, увидев выход.
Не раздумывая и не колеблясь, Тристан в два шага сократил дистанцию с Ванессой, наклонился и без слов крепко ее поцеловал. А затем забрался в кабину «Грозы» и захлопнул дверцу.
Боль в груди немного утихла. Тристан прекрасно понимал, что это лишь временно, но сейчас был рад и такой короткой передышке.
Агата совершенно не помнила, как дошла до парка Ржавых Каруселей. Она чувствовала себя так, словно превратилась в монкула и сейчас лишь механически повиновалась чьим-то неслышным командам, в то время как ее мозг совершенно не участвовал в происходящем; все затмевал шок, который она испытала, услышав слова доктора эр Синна. Они крутились у нее в голове, и она все никак не могла их принять.
