– Год.
– Кто твой куратор?
Агата замолчала. Это был конец. Даже придумать ничего не получится, ведь она понятия не имеет, по именам ли называют кураторов, по специальным позывным или по номерам. А может, у зуру вообще нет кураторов?
– Я не имею права разглашать эту информацию, – наконец умудрилась выдавить из себя Агата.
Шеф внезапно повернулась к ней спиной, отошла на несколько шагов и вновь так же резко повернулась обратно. Заложила руки за спину и мягко спросила:
– Я дам тебе один шанс перестать мне лгать. Лишь один. Ты меня понимаешь?
Девушка молча кивнула.
– Хорошо… Ты – агент Гардинарии?
Ужас ледяной волной прокатился по всему телу девушки.
– Нет! – отчаянно замотала головой Агата. – Клянусь вам, я вовсе не из Гардинарии!
Шеф не сказала ни слова и продолжала стоять, заложив руки за спину. Кажется, она даже не моргала. И под этим взглядом Агате становилось все больше не по себе. Кто бы мог подумать, что простое молчание может быть эффективнее самых страшных угроз.
– Я правда не из Гардинарии… – повторила Агата, понимая, что если прямо сейчас у нее не получится убедить шефа в том, что она не двойной агент, то утро следующего дня она уже не увидит.
– Допустим, ты не из Гардинарии, – произнесла шеф после долгого, очень долгого молчания, за время которого Агата успела погрузиться в пучину паники едва не до самого дна. – Но ты не агент зуру.
– Да, – торопливо призналась Агата. – Когда в Сирионе начались беспорядки, меня арестовали, и со мной в камере оказалась еще одна девушка. Она бредила после допросов, говорила какие-то бессмысленные, непонятные слова. После очередного допроса она не вернулась, и потом, когда ваши агенты пришли в тюрьму, чтобы…
Агата замолчала, подыскивая правильные слова.
– Чтобы подчистить следы, – подсказала шеф.
– Да, именно… Ваши агенты зашли в камеру, и я просто повторила те слова, которые в бреду бормотала девушка. Так меня приняли за вашего агента.
– И ты осталась здесь, чтобы шпионить для Арамантиды?
– Нет! – отчаянно замотала головой Агата, хотя именно это она и планировала, чтобы полученными о вражеских агентах сведениями купить себе прощение. – Я не шпионю. Мне просто… мне просто некуда идти, – тихо призналась она.
Шеф вопросительно подняла брови.
– Меня разыскивает Жандармерия, – пояснила Агата.
– За что?
– Ну, во-первых, за побег из тюрьмы. А во-вторых, – девушка замялась, а потом поняла, что терять ей все равно нечего, – меня же не случайно арестовали. Это я написала тот скандальный репортаж о монкулах, который вышел в «Искре» и из-за которого начались беспорядки в городе.
Шеф заложила большие пальцы рук за пояс пальто и с задумчивым видом начала слегка раскачиваться с носка на пятку.
– Так вот оно как… Значит, ты из Либерата? – уточнила она.
– Н-нет. Я просто написала им статью.
– Либерат сам заказал тебе тот репортаж?
– Да нет же! Я просто хотела получить работу в хорошей газете, – криво усмехнулась Агата. Вот вам и ирония судьбы: она мечтала проложить себе дорогу в солидную столичную газету, а в итоге этот репортаж привел ее сначала в тюрьму, а потом прямиком в лапы вражеских агентов. – Все началось с того, что этой осенью мы с подругой приехали из Кибири в столицу…
– Как называется главная улица Кибири? – перебила ее шеф.
Агата недоуменно нахмурилась. Шеф проверяет, говорит ли она правду? Но как она может узнать, верный ли ответ дала Агата?
Впрочем, рисковать не было смысла, и девушка ответила правильно:
– Авеню Воздушных Змеев.
– И куда она выводит?
– На площадь Пяти Часовен…
Шеф задумчиво кивнула, и Агата облегченно перевела дух.
– Значит, ты просто хотела найти работу в газете, – вернулась к первоначальному разговору шеф.
– Да. Моя подруга Ника хотела стать авионерой, а я всегда мечтала стать репортером…
– Какая у твоей подруги фамилия? – снова перебила Агату шеф.
– Рей Хок.
– Рей Хок… И что, получилось у нее разбудить летный камень?
– Получилось, – неуверенно ответила Агата, не до конца понимая причины внезапного интереса шефа.
– Продолжай, – подстегнул ее холодный голос. – Ты хотела стать репортером…
– Хотела. Но когда я отправилась на поиски работы, все крупные издания меня и слушать не стали. Тогда я решила, что если напишу по-настоящему стоящий репортаж, то мне просто не смогут отказать в печати! А там и до штатной работы недалеко… Я долго думала, какую мне выбрать тему. Хотела взять что-то действительно важное и серьезное. Ну, вот и выбрала, – развела руками Агата. – Я провела расследование и написала репортаж о монкулах, а все крупные газеты отказались его публиковать.
Шеф усмехнулась, но промолчала. Судя по всему, она вообще предпочитала молчать.
– И тогда мне стало принципиально важно опубликовать свою статью. Я считала, что народ должен узнать правду, которую от него скрывают. И когда на меня вышел Либерат и предложил взять репортаж в свою «Искру», я согласилась.
Агата перевела дух. Шеф подошла к окну, уперлась ладонями в подоконник и задумчиво уставилась прямо перед собой.
– Что же мне теперь с тобой делать, Агата рей Брен? – после долгой паузы задумчиво протянула она. – Что же мне с тобой делать…
