Какова бы ни была причина, Агата только радовалась, что никто не задает ей лишних вопросов. Кстати, джентльмены Арамантиды, воспитанные в уверенности, что настроение дамы – это одна из их первостепенных забот, уже сто раз спросили бы у нее, все ли с ней в порядке, и методично выпытывали бы подробности, тем самым лишь сильнее портя ей настроение. Конечно, забота и беспокойство – это приятно, но иногда просто хочется побыть одной.
Впрочем, одинокой Агата себя не чувствовала. Тот же Кирби то и дело предлагал ей то сладкий чай, то свежую газету, то криво сложенный горячий бутерброд.
Забота Кирби была несколько неумелой, но очень трогательной и заставляла Агату невольно улыбаться.
А юноша тем временем снова приносил тарелку с ломтем свежего хлеба, намазанным маслом и вареньем, и уверял в чудодейственном влиянии еды на настроение… Или мимолетно поглаживал по волосам, попутно слегка пожимая руку… И Агата опять невольно ловила себя на мысли, что ей приятно подобное внимание.
Кто бы мог подумать, что эти невоспитанные грубияны тоже способны на проявление чувств к даме! Конечно, делают они это совершенно не так, как джентльмены Арамантиды. Например, не имеют никакого понятия о том, что нельзя первым проявлять инициативу, навязывать свое общество и уж тем более прикасаться к даме, пока та не разрешит. Но вряд ли их можно в этом винить, ведь в отличие от джентльменов Арамантиды они не получили правильного воспитания в правильном обществе…
Собственно, винить Агата никого и не собиралась; как ни странно, но ей нравилась эта неожиданная смена ролей, нравилось, что это не она, а ее стараются очаровать и обаять. Девушка уже и не пыталась анализировать свои чувства, позволив этой новой, незнакомой игре затянуть себя. И то, что не она диктовала правила, ее почему-то совершенно не беспокоило.
– Пойдем, – как-то вечером позвал ее Кирби, когда они остались в штаб-квартире одни.
– Куда?
– Сюрприз. Пойдем, – настойчиво повторил Кирби и не церемонясь схватил девушку за руку и потянул за собой.
– Я не хочу, – категорично заявила Агата.
– Тебе надо развеяться, – так же категорично ответил Кирби. – По себе знаю, разговор с шефом может надолго выбить из колеи. И лучший способ прийти в себя – это немного развлечься. Тебе станет лучше, вот увидишь!
Агата не хотела никуда идти, но у нее не было сил спорить, и она позволила-таки Кирби вытащить ее на улицу.
И ахнула. Огромное колесо обозрения ожило и сейчас перемигивалось разноцветными огнями. В сгустившихся сумерках ржавчины видно не было, а свет огней отражался в укрывшем парк свежевыпавшем снеге. Зрелище было нереальным, просто сказочным.
– Прокатимся? – предложил Кирби, и у Агаты от волнения заколотилось сердце.
– А оно не сломается? – все-таки с сомнением спросила девушка; она прекрасно помнила удручающий вид аттракциона при свете дня.
– Нет, – уверенным тоном ответил Кирби и, взяв Агату за руку, помог ей запрыгнуть в одну из медленно вращающихся кабинок и сам уселся напротив.
– А как же конспирация? – указала девушка на разноцветные огни. – Заработавшее колесо обозрения в давно заброшенном парке аттракционов наверняка вызовет массу вопросов!
– Или укрепит версию о том, что в парке Ржавых Каруселей разгулялись привидения, – усмехнулся Кирби с таким заговорщическим видом, что Агата невольно прыснула со смеху. Да уж, ее коллеги из того же «Столичного экспресса» наверняка расстараются и сочинят на основе этого события те еще небылицы!
Агата отмахнулась от плохих мыслей. В конце концов, если самих агентов не беспокоит вероятность их раскрытия из-за этой выходки, то с чего беспокоиться ей?
Кабинка медленно поднималась, и перед Агатой постепенно разворачивалась впечатляющая панорама ночного Сириона – подсвеченные огнями шпиль Облачной ратуши и купол здания Министерства полетов, лента замерзшей реки и перекинутый через нее мост Свиданий, трубы Дымных кварталов и просторное поле авиодрома. Была видна даже линия океана на самом горизонте. От всего этого захватывало дух, и Агата на время забыла о своих проблемах и страхах.
Завороженная красивой картиной, Агата чуть не пропустила момент, когда Кирби сел рядом с ней и обнял за плечи. Она не возражала; каким-то образом его объятия только добавили очарования этому моменту.
– Дашь мне пощечину, если я тебя поцелую, или ты все же не настолько вжилась в роль неприступной дамы из Арамантиды? – вдруг спросил юноша.
Агата застыла от неожиданности.
– Настолько, – все-таки прошептала она, но Кирби, похоже, не услышал ее ответа. Или предпочел не услышать. Он наклонился и поцеловал ее – и это почему-то показалось самой правильной вещью, естественным продолжением чудесного момента. И снова у Агаты не возникло даже и мысли о том, как это странно, что джентльмен поцеловал ее первым, а не наоборот. Собственно, уверенность, с которой он это сделал, превратила поцелуй в нечто особенное и волшебное; Агате и раньше случалось целоваться с юношами, но весь прежний опыт просто мерк по сравнению с этим.
