Колесо обозрения медленно, неторопливо завершало оборот, кабина, достигнув вершины, плавно опускалась, скрывая виды Сириона, но это уже не имело никакого значения, так как все внимание Агаты сейчас полностью поглотил Кирби.
Они не сказали друг другу ни слова, словно боясь разрушить этот волшебный момент. Кирби молча подал Агате руку, помогая выбраться из кабины, а затем подхватил на руки и понес обратно в здание заброшенной кондитерской. Легко поднявшись с девушкой на руках на второй этаж, он поставил Агату на ноги и внимательно на нее взглянул. И хотя вслух не было сказано ни слова, Кирби получил ответ на свой вопрос…
«Неужели эти глаза казались мне когда-то холодными?» – думала Агата, утопая в светло-голубых глазах юноши; сейчас в них горел такой огонь, от которого, казалось, запросто мог заняться камин.
Пожалуй, это была последняя связная мысль девушки, потому что в этот момент Кирби мягко увлек ее за собой в спальню, и дверь комнаты тихо стукнула за их спинами, отгораживая от всего остального мира.
Красить свои авионы считалось неотъемлемым правом каждой авионеры. Кто-то превращал кабину самолета в оскаленную пасть акулы или хищный клюв орла, кто-то яркой краской выделял крылья и хвост, наносил полосы и узоры, кто-то отмечал на боках количество сбитых авиолетов… Тристан был одним из немногих, кто ничего не делал со своим авионом. Впрочем, его «Грозу» узнавали и без боевого раскраса.
Ну а Нике хотелось сделать свою «Молнию» особенной и неповторимой, хотя для нее она уже была такой. В итоге после целого дня, проведенного в обществе Анселя, Ванессы, Тайрека и огромного количества краски, ее «Молния» стала темно-синей, как предгрозовое небо теплым летним вечером, а бока и крылья тут и там прорезали яркие желтые всполохи молний.
Любуясь результатом совместной работы, Ника почувствовала, что вот теперь «Молния» – по-настоящему
Первый самостоятельный патрульный вылет на «Молнии» – событие, которого Ника с нетерпением ожидала и одновременно побаивалась, обошелся без стычек с врагом. Да, зепеллины и авиолеты Третьего континента держались неподалеку от границы, пристально наблюдая за авионами Империи, но, к облегчению Ники, не пытались атаковать.
Впрочем, девушка прекрасно понимала, что долго так продолжаться не может, рано или поздно ей придется вступить в первый самостоятельный бой… И наверное, лучше бы это случилось раньше, чем позже, потому что чем дольше ждешь, тем страшнее становится.
По возвращении Ника попросила разрешения на дополнительные учебные вылеты.
– Хочу привыкнуть к «Молнии», – пояснила она, – и исследовать все ее способности, а это делать лучше не во время патруля или боя.
– Только при условии, что за полетами будет наблюдать Тристан, – предупредила командир.
– Разумеется!
– Хорошо, – кивнула майор рей Данс. – Считай, что разрешение от меня получено.
Тристан был ничуть не против оставаться инструктором Ники; «Молнию» модифицировали из обычного авиона, который предусматривал лишь одно место – для авионеры, поэтому перед каждым вылетом Тристан готовил список летных фигур, которые Ника должна была выполнить, а сам взлетал вслед за ней на «Грозе» и внимательно наблюдал за ее кульбитами или моделировал боевые ситуации, беря на себя роль врага, а по возвращении разбирал ошибки.
– «Молния» – не «Гроза», она не такая мощная, а значит, классическая атака по схеме «град» с переходом в «штормовую волну» не подойдет, – втолковывал он ей. – Но зато «Молния» куда более скоростная и маневренная, и потому в этой ситуации лучше всего сработал бы «падающий лист» с выходом в «ливень». Запомни, Ника, если ты на большом и мощном авионе, это твое преимущество. Но если ты на маленьком и скоростном авионе, это тоже твое преимущество. Любое качество можно обернуть себе на пользу, надо только понимать как.
Впрочем, от вылета к вылету материалов для разбора становилось все меньше и меньше, так как летные фигуры удавались девушке лучше с каждым разом, и она испытывала гораздо меньший страх даже перед самыми сложными маневрами. Ника словно поймала кураж – и ей начали подчиняться те самые виражи, доверять которым так призывал Тристан. Казалось, что девушка и авион словно настроились друг на друга – так же, как настроились в свое время сердца Ники и ее аэролита, и теперь «Молния» послушно и уверенно выполняла любые команды своей авионеры.
Однако совсем уж очертя голову Ника никогда не рисковала и летные фигуры самого высокого риска вроде «кобры» или «колокола» не выполняла. И потому, что понимала – у нее все-таки еще очень мало опыта, и потому, что, как резонно заметил в свое время Тристан, фигуры эти были крайне зрелищными, но по большому счету бесполезными в реальном бою.
