Выйдя из коридора, Ника выдохнула и начала резкое снижение. Ее группа поддержки уже была довольно близко, когда вдруг один из поджидавших Нику авионов, светло-голубой, с изображением солнца с расходящимися от него во все стороны лучами, резко рванул в сторону границы и бросился в отчаянную «мертвую петлю».
Недоумевая, что произошло и зачем авионера это сделала, Ника продолжала следить за «солнечным» авионом, а тот, снизив скорость, начал разворачиваться вокруг своего хвоста, выполняя «узел» – «мертвую петлю» с очень малым радиусом разворота. А «Гроза» и другие авионы тем временем резко набрали скорость и устремились навстречу «Молнии».
Тут Нику словно осенило – да ей же показывают, чтобы она развернулась! Похоже, кто-то готовится атаковать ее сзади!
Не размышляя и не колеблясь, Ника заложила крутой вираж, вывела из него «Молнию» в боевой разворот, а оттуда бросилась в «штормовую волну».
То, что ей никак не удавалось во время учебных полетов, блестяще получилось сейчас: авион не терял скорости при наборе высоты, только аэролит засветился так ярко, словно внутри него зажглось маленькое солнце.
На пике «волны» Ника выполнила еще один боевой разворот и моментально открыла огонь по подлетающим к ней авиолетам. Уже знакомым ей авиолетам Кондора – с полосатыми красно-белыми крыльями! Видимо, один из зепеллинов Кондора спрятался в густых тучах вне «коридора» и выпустил свои авиолеты в момент, когда Ника посчитала, что всякая опасность миновала.
Страха почему-то не было. Была только охватившая Нику странная, веселая, бурлящая в крови ярость. Девушка разгоняла авион все быстрее и быстрее – и одновременно непрерывно стреляла.
Ника пыталась целиться, однако «Молния» была слишком быстрой и девушка видела, что пули летели мимо. Несмотря на это, Ника не снимала пальца с пулеметного рычага. Было в стрельбе что-то такое, что давало успокоение; казалось, пока стреляешь ты, в тебя попасть не смогут. И потому она не останавливалась.
Девушка отпустила пулеметный рычаг лишь тогда, когда на полной скорости пролетела сквозь линию вражеских авиолетов. Заложив вираж, Ника развернулась на сто восемьдесят градусов и вновь начала набирать высоту, попутно зорко всматриваясь в картину разгорающегося внизу воздушного боя; возможно, отправленной для ее страховки группе боевой поддержки понадобится ее помощь.
На первый взгляд авионеры справлялись: хвост одного из авиолетов дымился, еще одна машина падала, словно полосатый камень, а остальные улетали прочь, вглубь «коридора», в сторону Третьего континента.
Однако порадоваться Ника не успела. Девушка увидела, что белокрылая «Чайка» Мии летела неровно, время от времени судорожно вздрагивая. А у бронзовой «подушки» Моретты левое крыло повисло, словно надломленное, и летная машина теряла высоту так стремительно, что становилось ясно: благополучно приземлиться авионере вряд ли удастся.
Моретта сумела сгладить угол пикирования, но все равно опустилась слишком низко к океану и теперь с огромным трудом пыталась набрать нужную высоту, чтобы суметь приземлиться на авиодром, расположенный на вершине скалистого склона.
Ника в волнении прикусила губу. Если «подушка» не сможет набрать еще хотя бы триста футов, то вместо приземления на летную полосу она с размаху врежется в скалы!
Девушка беспомощно кружила в небе, понимая, что ничем не может помочь, – а помочь ей сейчас хотелось больше всего на свете! И уже не важно, кто сидел за штурвалом – главное, это была авионера, и она была в беде.
… Набрать высоту Моретте не удалось. Последним отчаянным усилием она все-таки сумела развернуть летную машину, чтобы избежать столкновения со скалами, а затем…
Ника с трудом сглотнула, глядя на то, как падают горящие обломки на далекий каменистый берег. Как же так…
Девушка не помнила, как посадила «Молнию». В себя ее привел стук в стекло кабины.
Ансель.
– Ты как? – встревоженно спросил он.
Девушка пожала плечами. Только что на ее глазах разбилась Моретта. Первая гибель авионеры, которую она видела своими глазами. Как так может быть?
Ансель помог Нике выбраться из кабины.
– Как «Молния»? Были какие-то проблемы в бою?
– Нет, с авионом все хорошо, – вздохнула девушка.
Так странно: человек погиб, а жизнь будто этого и не заметила, продолжалась как обычно. Вот Ника стоит и обсуждает с Анселем «Молнию», а вон из только что приземлившейся «Грозы» спрыгивает на землю и идет встречать свою ученицу Тристан…
– А с чем проблемы? – тут же понял недосказанное Ансель.
– Наверное, со мной, – неохотно призналась Ника, с огромным трудом переключая мысли с гибели Моретты. – Я и так не очень хорошо стреляю, а на такой высокой скорости целиться было вообще невозможно.
– Уверен, с практикой это придет, – попытался утешить ее Ансель.
– Как же, придет, – буркнула девушка в ответ. На войне ведь всегда уйма времени для практики стрельбы…
– А вот я хорошо стреляю, – заметила подошедшая к ним Ванесса.
– Поздравляю, – откликнулась Ника, даже не пытаясь скрыть свой сарказм. И как, спрашивается, это должно ей помочь? – Предлагаешь меня потренировать или просто так хвастаешь?
