У Кэрол не нашлось слов, чтобы ей ответить. Теперь она окончательно утратила уверенность в правильности своих действий. Да, наверное, эта идея была ошибочной, она ошиблась, ошиблась… Ее вдруг словно поразил приступ морской болезни.
– Надеюсь, тебе все это еще привидится в кошмарных снах, – бросила напоследок Робин и тут же ушла.
Кэрол съездила в магазин, где спиртное продавалось навынос, и вернулась с бутылкой водки и полулитровой бутылкой тоника. Она смешала все это в высоком стакане и уселась перед телевизором, переключаясь с канала на канал в надежде отыскать передачи времен ее детства. И нашла – «Уолтонов» и «Пороховой дым». Часа два она пялилась в телевизор, потом все же позвонила сестре.
– У меня нет особого желания с тобой разговаривать, – сразу заявила Робин.
– Мне очень жаль, что так вышло.
– Ничего тебе не жаль, Кэрол! Ты вообще вряд ли понимаешь смысл этого слова.
Кэрол вдруг показалось, что на самом деле так оно и есть.
– Где мама? – спросила она.
– Снова в больнице. У них, слава богу, все еще было свободное место.
– И что с ней теперь будет?
– Ты хочешь спросить, что теперь
Неужели и впрямь можно вдребезги разнести чью-то жизнь, если просто вымыть человека как следует и вывезти из его дома всю грязь? А что, если жизнь этого человека попросту
– Ты что, выпила? – помолчав, с подозрением спросила Робин.
Кэрол не сумела найти должный ответ. Наверное, она и впрямь была пьяна. Робин положила трубку.
Она вернулась к телевизору и сериалам «Друзья» и «Коломбо». За окном было уже совсем темно, а выпитый алкоголь почему-то не оказал анестезирующего эффекта, на который она так надеялась. Она посмотрела еще какой-то документальный фильм о джунглях Мадагаскара, то засыпая, то просыпаясь, и между двумя этими состояниями вдруг осознала, как все-таки сильно она любила Айшу, как сильно и сейчас ее любит и как пугает ее именно сила этого чувства. Затем она снова заснула, а когда проснулась, все это было для нее уже далеко не так очевидно.
Утром Кэрол разбудил кислый солнечный свет, с трудом просачивавшийся между не до конца задернутыми занавесками, и мучительная, все усиливавшаяся головная боль. Она пошарила в кухонных шкафчиках, отыскала древнюю упаковку болеутоляющего и приняла сразу две таблетки, запив их тоником. Потом вспомнила, как благотворно подействовало на нее вчера глобальное наведение порядка в доме, и принялась за работу. Собрала целую охапку дощечек от сломанной кровати, вынесла их и сложила в центре лужайки. Затем куском бордюрного камня сбила с двери сарая ржавый висячий замок и вошла. Там все было в точности так, как при отце: целое «концертино» из глиняных горшков, ряды всевозможных банок с гвоздями и болтами, клубки бечевок, конверты с семенами (особый сорт ранних вьющихся томатов, морковь сорта «Lisse de Meaux»…), вилы, заступ… В маленькой желтой канистрочке на верхней полке отец всегда держал бензин для зажигалки. Кэрол сняла канистру и слегка полила бензином пирамидку из сваленных на лужайке деревяшек. Потом подожгла, а когда костер разгорелся, вытащила из дома матрас и бросила его в огонь. Она заметила, что сквозь щель в заборе на нее с испугом смотрит крошечная женщина в розовых шароварах и длинной восточной рубахе, голова женщины была повязана шарфом. Но как только Кэрол перехватила ее взгляд, она тут же исчезла, будто растворившись в воздухе. Кэрол вспомнила, что когда-то здесь поблизости жили близнецы, два тощих мальчика, у которых имелись определенные проблемы развития. Донни и Кэмерон, кажется так. А их мать работала в кооперативе.
