Крушение пирса полностью

Она резко обернулась, пытаясь увидеть вход в коридор, по которому они только что сюда пришли. Она надеялась, что легко отыщет его теперь, когда сплетенный из ветвей купол освещен ярким мерцающим светом, но никакого выхода так и не обнаружила. Неужели там все уже обвалилось и выхода нет? Но как же она в таком случае ничего не услышала и не почувствовала?

Если бы она была кошкой, или собакой, или кроликом, то, наверное, сумела бы выбраться, но пролезть между переплетенными ветвями, из которых была создана эта загадочная пирамида, для такого большого существа, как человек, было немыслимо. Кэрол ухватилась за какой-то длинный шест там, где, как ей показалось, ветви переплелись не так тесно, потянула его на себя, но сразу почувствовала, как вся структура у нее над головой пришла в движение. Тогда она попыталась сделать то же самое в противоположном конце «усыпальницы», но с тем же результатом, и снова повернулась к отцу. Все его лицо было охвачено огнем, плоть шипела, точно мясо на решетке, губы сгорели, зубы сами собой щелкали от нестерпимого жара. Ветви у него над головой тоже пылали, и языки пламени разбегались по ним, точно веселые возбужденные ребятишки, вверх, вниз, в разные стороны, во все открытые доступу воздуха отверстия древесного лабиринта.

– Кэрол?!.

Кэрол почувствовала, как ее руки и лицо покрываются пузырями. Ей было ясно, что здесь она и умрет. А отец, сделав пару неверных шажков в ее сторону, поднес кислородную маску к ее лицу и промолвил:

– Дыши, дыши. Доверься мне. Просто дыши.

Я вел записи вовсе не для того, чтобы кто-то прочитал эту историю. Мои заметки носили исключительно технический характер. Я считал, что по возвращении домой каждый из нас будет вполне способен дать свой отчет об экспедиции – используя собственную форму изложения и словарный запас. Но теперь я остался один, значит, только я могу рассказать о том, что с нами произошло, и, если не произойдет чуда, мне тоже домой не вернуться.

Наверняка найдутся люди, которым будет неприятно читать кое-что из написанного здесь. Я приношу им самые искренние извинения, но притворяться и лицемерить не могу. Единственная цель, которой я еще, возможно, смогу достигнуть, – это оставить максимально честный отчет о недавних событиях.

У меня только одна личная просьба к тому, кто найдет этот блокнот. Пожалуйста, постарайтесь передать копию хотя бы этой единственной странички Кристине Мёрчисон, которая раньше проживала по адресу: Дандоналд-стрит, Нью-Таун, Эдинбург, Шотландия, если, конечно, она еще жива. Теперь я люблю ее гораздо сильней, чем когда-либо прежде. И о ней буду думать в свой последний час. Самая большая ошибка, которую я совершил в жизни, – то, что я не обратил должного внимания на ее дурные предчувствия.

Я давно утратил счет дням и больше не могу быть уверен в том, какое сегодня число. Но мне тем не менее ясно, что наши последние беды начались примерно неделю назад, когда мы услышали приглушенный рев и смогли наконец разглядеть впереди яркий солнечный свет. Вскоре мы вынырнули из леса и оказались на краю глубокой речной горловины с отвесными берегами из сланца и мигматита. На противоположном берегу, примерно в шестидесяти футах от нас, продолжались джунгли. А далеко внизу между почти совершенно гладкими отвесными стенами, пенясь и спотыкаясь об острые обломки скал, мчался поток. Чуть дальше виднелись пороги, над которыми в облаках водяной пыли висела радуга.