– Ты что, Арвинд? – удивилась Клэр. – О чем ты?
– О том, что эти письма написаны теми же людьми, которые пишут нам тексты для общения с прессой. Это забавные, даже, пожалуй, смешные письма, а у моей сестрицы с чувством юмора всегда было плоховато. И эти новости – тоже… ненастоящие. Во всяком случае, я нахожу их все менее убедительными. А уж нам в этих новостях и вовсе никакой роли не отведено.
Клэр принялась уговаривать Арвинда, чтобы он Перу ни в коем случае ничего подобного не говорил. Он ласково погладил ее по руке, словно это у
– Не беспокойся, Клэр. У нас все хорошо, и дальше тоже, разумеется, все будет отлично.
Пер устроил для себя в отсеке «Север-1» нечто вроде Парижского марафона на тренажере, причем начал забег именно в то время, когда за 300 миллионов километров от их базы был дан сигнал к старту. Заданную дистанцию он пробежал за три часа сорок две минуты.
Клэр постоянно нездоровилось, и, хотя никаких специфических симптомов вроде бы не было, она чувствовала, что в ее теле что-то изменилось. Пройдя все мыслимые тесты и изучив анализы, она так ничего и не обнаружила. Тогда она решила проверить себя еще раз, самый последний, чтобы уж точно быть уверенной. И оказалось, что она беременна. А ведь она была абсолютно уверена: это совершенно невозможно при постоянном приеме такого количества гормональных средств. Майклу она ничего говорить не стала и аккуратно подделывала еженедельные отчеты о своем состоянии здоровья, которые отправляла в Женеву. Ей было ясно, что родить здесь ребенка невозможно, но и мысль о том, чтобы его убить, казалась кощунственной.
Пер снова попросил ее о приватной беседе. Когда он зашел к ней и уселся в изножье ее кровати, то сперва показался ей абсолютно спокойным, однако ему потребовалось несколько минут, прежде чем он обрел способность говорить.
– Я не понимаю, зачем все это делаю, – сказал он.
– Что именно? – не поняла Клэр.
– Зачем все это? – Он чуть наклонился вбок и как-то удивительно нежно коснулся стены ее комнаты. – Зачем нам честь, гордость, долг, любовь к родине и к своей семье, стремление сохранить о себе хорошую память? Мне перестало быть понятно, что все это означает.
– Но ведь электронные письма от наших родных самые настоящие. Ты же знаешь, Пер, что они не поддельные, – сказала Клэр.
Он долго молчал, и она заговорила снова:
– А новости? Разве они не настоящие?
– Комиссия распущена, – наконец промолвил он. – Они так и не поняли, почему погиб «Алкион». Так что никакого третьего полета не будет. Это слишком рискованно. – Пер прикрыл ладонью нос и рот; казалось, он дышит сквозь медицинскую маску. – Если верить газетам, мы пока на редкость успешно справляемся с ситуацией. И отдаем себе отчет в том, что средства, отпущенные на полеты, не безграничны, что технология пока несовершенна, что полную безопасность нам никто не гарантировал… ну и так далее. В общем, мы, сохраняя достоинство, движемся навстречу собственной смерти.
– Пожалуй, тебе уже пора показать мне этот твой «Кентский протокол», – сказала Клэр.
– О, теперь я совсем не уверен, что это так уж необходимо.
Они нашли его на следующее утро в отсеке «Юг-2». Он стоял на четвереньках, прижавшись щекой к полу, словно вовсе и не был мертв, а просто прислушивался к чему-то, происходившему внизу.
– Моксин. – Майкл подал Зуки пустой блистер, и за спиной у него тут же возник Арвинд.
– Ну вот! И не говорите, что я этого не предсказывал!
Клэр отвела всех в отсек «Юг-1», где прямо на контрольной панели Пер вечным маркером записал свой логин.
Это видео, присланное из Центра управления полетами, было записано четыре недели назад.
«Пойми, Пер, это не в моей власти. Мы постараемся поднажать и поторопить их, но для решительных действий, похоже, потребуется сменить правительство. Я, разумеется, не должен озвучивать высказанное ими мнение, но, если честно, вас попросту списали к чертовой матери. И вряд ли в этом здании осталось много людей, которые думают иначе».
Запрет на дальние вылазки теперь всем показался абсолютно бессмысленным, да и оставлять тело Пера внутри комплекса никому не хотелось, так что Майкл и Арвинд принялись надевать скафандры. Они, впрочем, решили не тащить тело на «кладбище» – оба никогда не испытывали к Перу тех теплых чувств, какие вся команда испытывала к Джону. Зуки попыталась было протестовать, но так и не сумела воспользоваться той властью, которую получила со смертью Пера. Тело они спрятали за «блохой», прыгающим зондом, так, чтобы увидеть его с базы было невозможно, а образцы волос и ногтей Пера положили в зонд.
Зуки отправила на Землю рапорт. Она сообщила, что Пер мертв и что им известно о решении комиссии бросить их на произвол судьбы. Ответ из Центра управления пришел со скоростью света плюс четыре часа.
Им сообщили: Центр управления освобождает их от обязанности следовать уставу и обещает, что постарается оказать им всю возможную помощь. Поскольку это сообщение было встречено гробовым молчанием, переговорщик, помявшись, прибавил:
