Под ее сомкнутыми веками вспыхивали яркие огни – такие вспышки порой видишь ночью перед сном. Они были похожи на остаточные частицы сверхновой звезды, отдающие энергию сетчатке ее глаз. Затем она вдруг увидела на полу какое-то животное, оно было живое и шевелилось. Клэр из последних сил приподняла куртку, положила неведомое существо себе на грудь, и окружающий мир на какое-то время исчез, окутанный непроницаемой тьмой. Когда же она снова открыла глаза, ожидая увидеть фигурки гиппопотама, льва, обезьяны, змеи и орла, то поняла, что лежит в луже крови на полу в углу незнакомой комнаты со стенами из алюминия и пластмассы и прижимает к груди ребенка.
Оказалось, что думать о благополучии другого человеческого существа гораздо легче, чем о своем собственном. Клэр завернула новорожденного в полотенца. Он заплакал, и она принялась его утешать. В течение первых пяти дней она в два раза увеличила свой рацион и стала понемногу уменьшать его, только почувствовав, что силы начинают к ней возвращаться. Но заставить себя съесть собственную плаценту она все же не смогла и попросту ее заморозила. Впрочем, теперь запасов продовольствия у нее было больше, ведь все остальные члены команды уже умерли.
Тела Майкла и Арвинда разлагались, и Клэр пришлось вытащить их в коридор и запереть выходящую туда дверь. Теперь в ее распоряжении осталась одна-единственная маленькая комнатка.
Зато она уже могла смотреть документальные фильмы о природе Земли, больше не испытывая душевной боли, поскольку люди в таких фильмах практически не появляются. Землю она воспринимала как некую красивую планету, находящуюся очень далеко. Вот обезьяны гелада поедают траву в горах Эфиопии. А вот морские игуаны. А это львиный прайд загнал и убивает слониху. Когда ей не удавалось успокоить ребенка, она прижимала его к себе и расхаживала с ним кругами по комнате, пока он не заснет. А он смотрел ей в глаза, крепко держась за ее палец, и порой по его личику даже скользило подобие улыбки. Клэр вспомнила, что отец ее малыша – Майкл. И еще ей часто вспоминалось, что они будто бы бегут с ним по березовой роще, которая находится чуть ниже лесопилки, и вокруг сквозь опавшую листву пробивается прямо-таки невероятное количество колокольчиков. Ей казалось, что все это с ней было на самом деле, только очень-очень давно. Она отлично понимала, что долго им с малышом не протянуть. Если отключится электричество и перестанет поступать кислород, то ничего поделать она не сможет. И она заранее выложила на полочку блистер с моксином.
Загадочную гибель «Алкиона» разгадали двое аспирантов из Сиэтла. Это оказалось следствием неожиданно мощного порыва солнечного ветра, в результате чего на «Алкионе» вышибло все кислородные сенсоры. Аспиранты провели соответствующий эксперимент, потом еще несколько раз его повторили и заявили, что для подготовки необходимой космической защиты потребуется две недели, а через месяц можно и «Ястреба» готовить к вылету. При благоприятных условиях ему придется провести на орбите всего тридцать шесть часов, выжидая оптимальных условий для выхода в дальний космос. Сам полет, по их подсчетам, должен был продлиться четырнадцать месяцев.
Но отправка новой экспедиции состоялась только через два месяца после той злополучной песчаной бури, которая вывела из строя все передатчики на станции.
На борту «Ястреба» было шесть астронавтов – Мина Лаулер, Джин Джи, Джулия Ферретти, «Медведь» Джонсон, Мэри Ди Эверсли и Тейлор Пол. Они летели уже два месяца, по-прежнему не имея связи с предыдущей экспедицией, и предполагали, что на станции все погибли. Самым лучшим из возможных сценариев в таком случае представлялось следующее: станция не функционирует, лишившись источника энергии, так что им придется похоронить тела, вычистить все помещения и отремонтировать то, что еще можно. А вот согласно самому худшему сценарию, станция все это время продолжала функционировать и отапливаться, и там, внутри, целых пятнадцать месяцев разлагались тела неизвестно от чего погибших людей.
С особым вниманием и тревогой астронавты отслеживали солнечные бури, однако подобных гигантских волн больше не возникало. Не совсем удачно прошла лишь посадка, поскольку не раскрылся один из парашютов, и их здорово тряхнуло. Но, к счастью, посадочный механизм оказался не поврежден.
Они слегка промахнулись и приземлились в двенадцати сотнях метров от станции. Впрочем, это было не особенно важно. Да они и не торопились, зная, что им предстоят похороны шестерых членов предыдущей команды, и решили прежде всего подготовить необходимую аппаратуру и технику и осуществить несколько пробных «прогулок» по местности; лишь после этого они направились осматривать станцию.
Клэр разбудила странная вибрация, исходившая от той скалы, на которой их станция была установлена. Странно, подумала она, это что, проявление сейсмической активности или у нее начались галлюцинации? Но вибрация явно усиливалась, хотя Клэр по-прежнему не была уверена, связано это с некими явлениями снаружи или все происходит в ее воображении.
