Вот уже шесть лет в 20 часов шла эта последняя служба, и все уже успели забыть о несчастной Мари, делавшей репортажи для цифрового телевидения! Когда в ходе интервью Софи говорили, что она, возможно, поломала карьеру коллеги по профессии, бессовестно заменив ее, она с коварством отвечала, что гордится тем, что тем самым она позволила увеличить численность семьи, поскольку Мари после этого родила двух детишек подряд, а теперь она от всей души желает ей родить третьего ребенка.
Но Мари всегда волновала искренность Софи. Несмотря на слухи про то, что именно она была причиной всей этой истории, Мари не могла поверить, чтобы репортер такой закалки могла до такой степени желать довольно тихое место ведущей выпуска теленовостей. Конечно же, Мари была наивной, но надо было обладать очень извращенным умом, чтобы предположить себе столь гнусный сценарий развития событий. Как и все другие, она совсем не знала настойчивости Софи и запрещала себе думать о том, что кто-то может потирать от удовольствия руки, видя, как другой человек летит в пропасть. Как бы там ни было, Софи стала за шесть лет фирменным знаком BCBG, на нее люди любили посмотреть каждый вечер перед ужином или во время него. Она возбуждала парней своими округлостями и короткими модными платьями и нравилась женщинам, считавшим ее умной, опрятной, красивой и очаровательной.
Софи стала иконой информационных программ. С маникюром, всегда с безупречной прической, хорошо одетая, с огоньком во взгляде, она выглядела блестяще, но на самом деле была всего лишь злой.
Однажды утром, когда она вела новости всего два года, на одной из пресс-конференций ей встретилась Мари Пулен. Та подошла к ней после окончания мероприятия:
— Здравствуй, Софи!
— А, привет, Мари! Как дела? Целоваться будем?
— Да, мы с тобой так давно не встречались…
— Целых два года, но время летит быстро, когда не видишь человека! Кстати, ты по-прежнему работаешь на Седьмом канале?
— Да, я веду там программу «
— Я и не сомневаюсь. А теперь я должна бежать, мне нужно подготовить выпуск, извини!
— Понимаю. Но прежде, чем ты уйдешь, мне хочется, чтобы ты ответила мне на один вопрос, чтобы все стало ясно: мне все говорят, что именно ты тогда потребовала заменить меня в 20-часовой программе новостей. Это правда?
Софи невольно отступила, словно она была на самом деле шокирована словами бывшей журналистки канала «Премиум». Положив руку на сердце, она притворилась, что не поняла вопроса:
— Я! Да кто же это распускает такие слухи? Ты считаешь, что я сама могла оставить поле, мое положение ради того, чтобы сидеть перед телетайпом?
— Не волнуйся ты так, я просто хочу понять…
— О, извини! Ты же меня знаешь, я ненавижу несправедливость, а подобные слова приводят меня в ужас. Если хочешь знать, то это Серра настоял на том, чтобы я заняла твое место, но я не хотела тебе это говорить, полагая, что это было бы жестоко…
— А почему ты согласилась?
— Потому что он уже принял решение относительно тебя: он хотел тебя заменить, о причинах этого меня не спрашивай. Во всяком случае, я отказалась, но он велел мне временно заменить тебя, пока он не подыщет кого-то другого. Пресса, кстати, его за это осудила, помнишь? Короче говоря, все это дело прошлое, но я каждый день задаю себе вопрос: не бросить ли мне эти новости и не вернуться ли, наконец, на фронт, мне так не хватает этой работы знаменитого репортера… Давай не будем ворошить все это, тебе, должно быть, это очень неприятно…
— Я подчинилась, но в то время это меня потрясло, сама понимаешь. А представь, если такое произойдет с тобой, что ты сделаешь?
— Ну, такое со мной не произойдет. Ладно, не стоит переживать за меня, я разберусь… Сегодня ты звезда, а завтра — посмотрим… Все, ухожу, меня ждет моя команда, ты их знаешь, они волнуются, когда мамы нет дома… Чао!
Озадаченная Мари проводила ее взглядом, не имея сил выговорить ни слова. Она даже не услышала грудной смех Софи, выходившей из здания в окружении почтительно приветствовавших ее журналистов.
