Виктор открыл глаза, приятный содержательный сон стал ускользать. Некоторое время он пребывал словно в двух измерениях — сон еще владел частью его мозга, в то время как другая часть возвращалась к реальной жизни. Усилием воли еще попытался ухватиться за нить той жизни, которая осталась там — за гранью сознания, но с досадой осознал, что всё — этот сон уже не вернуть. А как славно всё сложилось! А может это сон — пророчество, и всё так и будет? И Настя, и сын Алеша? И отец в полном порядке. Собственно говоря, все увиденное во сне достаточно реально. Так значит Настя? А вот насчет школы — это интересно. Пойти школьным учителем физкультуры — это идея! Еще в училище, выступая на первенстве округа, он в финале проиграл только заслуженному мастеру спорта, члену сборной Советской Армии. При этом он выиграл у нескольких мастеров спорта, и ему было официально оформлено это спортивное звание. В Советском Союзе это звание позволяло преподавать в школе физкультуру. Нужно будет узнать, как здесь?
— Я слышала, что ты нашел отца. Я думала, что увижу тебя радостным, счастливым. А у тебя вид, как будто что-то случилось плохое. Ты выглядишь озабоченным и каким-то слишком сосредоточенным. Словно тебе нужно решить какую-то сложную проблему, — они сидели с Ларисой Ивановной в ресторане клуба и, как всегда беседовали «за жизнь». Виктор стал рассказывать.
Да, он нашел отца. Но не того, которого он знал. В отце открылись новые черты характера и новое отношение к жизни. И это сильно повлияло на самого Виктора. Он вдруг понял, что целеустремленность хороша в разумных пределах. И, что важнее всего на свете сама жизнь. Цель всей его прошлой жизни — стать военным летчиком теперь не имела никакого смысла. И он нисколько не жалел об этом. У него стал появляться вкус к жизни и новые интересы. Он размышляет над тем, не переехать ли ему из Стратфорда в Канаду. Пожить там какое-то время. Присмотреться к Насте. Даже работу себе присмотрел — возможно, пойдет в местную школу учителем физкультуры. Идти работать к отцу он не хотел. Почему? Он не мог даже сам себе объяснить отчего. Скорее всего, не хотел себя заранее связывать определенными рамками. Хотел полной самостоятельности. А может быть потому, что знал, что это дело от него не уйдет. Вроде, как запасной вариант. Заканчивался год пребывания его в Штатах. При оформлении переезда могут быть проблемы. Без Билла не обойтись. Как это удалось сделать отцу — это его дело. Ну, а он рисковать не хочет.
— Вы, правильно заметили — озабоченность. Раньше у меня была единственная цель — найти отца. Все остальное не имело значение. Теперь я начинаю понимать, что именно «все остальное» только и имеет значение. У отца все в порядке. Мне же нужно еще только устраивать жизнь. Свою жизнь. — Лариса Ивановна внимательно его слушала. Лицо ее выражало участие и некоторую тревогу:
— Викт`oр (произнося его имя, она ставила ударение на последнем слоге), скажи, а ты об отце и своих планах кому-нибудь еще рассказывал?
— Только Вам, вот сейчас.
— И не нужно, в особенности будь осторожен в общении с Соловьевым. С Биллом, конечно, желательно встретиться. Но об отце тоже — ни слова. Построй свой разговор таким образом, что год прошел, и теперь ты хотел бы подобрать себе место для постоянного проживания. А свою затею с поиском отца ты оставил. Понял, что это нереально, да и острота прошла. А свою жизнь нужно устраивать. И не говори, что тебе в Америке что-то не нравится. Только хвали!
Сегодня был первый день марта, и заканчивался год пребывания в Америке. Он коротал вечер в своей квартирке в Стратфорде, когда раздался телефонный звонок. Звонил Билл. Виктор обрадовался — не нужно объяснять причину, по которой он сам хотел с ним созваниваться:
— Будешь богатым, только что о тебе думал.
— Я знаю, ведь мы договорились через год увидеться. Кстати, я в вашем городе. Он назвал отель, в котором расположился. В двух кварталах от дома Виктора.
— Жду тебя в баре. Сколько времени тебе нужно? Минут сорок устроит?
— Вполне.
— До встречи.
Для встречи с Виктором Билл из своей коллекции выбрал самый лучезарный вариант своей фирменной улыбки. Виктор был искренне рад встрече:
— Скотч? Лучше двойной! О'кей! Выпили:
— Ну, как Америка? Раз год продержался, значит, ты теперь можешь считать себя американцем. В Америке только первый год трудный. А с каждым следующим годом тебе будет все милей и радостнее жить. Как поют в ваших песнях. Ха — ха!
— Кстати, в твоей бывшей стране очень много говорят о счастье, хотя я там очень мало видел улыбок и по-настоящему радостных людей. У нас же больше говорят, конечно, о деньгах, и, что важно, многие их имеют. И даже очень много. Как ты думаешь, о чем это говорит? Не знаешь! А я тебе скажу:
— Хоть наша идеология проще, зато честнее! Согласен? Вижу, согласен. Давай о себе. Как тебе нравится жизнь в Америке?