Виктор быстро понял, что основная часть его работы состояла в систематизации материалов на русском языке, которые им откуда-то доставляли целыми мешками. Его роль состояла в отборе материала, который носил военный характер, то есть касался деятельности армии или военной промышленности. Работа не представляла какой либо сложности, но она ему не понравилась. Он сразу обратил внимание, что некоторые документы содержали информацию, которая, скорее всего, носит закрытый характер. Постепенно его могли привлечь не только к переводу, но и к комментариям относительно сущности или важности того, или иного материала. Таким образам, могли использовать во вред своей страны. Он продолжал считать Советский Союз своей родиной и был твердо настроен ни при каких условиях в подобных делах не участвовать. Ведь именно об этом они в свое время договаривались с Биллом. Хитрован Билл хотел его «подтянуть» к этому делу постепенно. Нужно думать и не делать опрометчивых шагов. В этом ведомстве ребята все серьезные и в бирюльки играть не привыкли.
Виктор решил отработать тот месяц, о котором просил Билл. Нужно грамотно сформулировать отказ. Через неделю Билл позвонил и поинтересовался, как идёт работа. Виктор дал понять, что его кое-что не устраивает:
— Понимаешь Билл, я привык к живой работе, а здесь сплошная бюрократия. К тому же, по большей части, я мало общаюсь на английском языке, а мне нужна практика. Железо, самолёты и люди мне ближе, чем бумажки.
— Ничего, может, привыкнешь? Деньги тебе платят хорошие. Становись американцем. Мы — американцы за деньги можем и потерпеть.
— Ладно, Билл. Как я и обещал, месяц отработаю. Но лучше, если ты за это время подыщешь другую кандидатуру.
— О'кей, парень, не унывай. Придумаем что-нибудь.
В тот вечер, выходя из подъезда департамента, Виктор впервые увидел ЕГО. Март еще не закончился, были сумерки, а ОН стоял не очень близко. Но что-то заставило Виктора сразу обратить на НЕГО внимание и забеспокоиться.
Он остановился, в нем боролись два чувств — идти прямо к НЕМУ, или убегать. Действительно, было отчего испугаться — в центре Арлингтона стоял ОН — ЗИМ. Черное блестящее чудо автомобилестроения, предназначенное для советских сановников высшего ранга.
Чувство любопытства победило здравый смысл, и он направился к автомобилю. Чтобы его разглядеть, пришлось приблизиться вплотную. Автомобиль оказался Бьюиком модели 48 года. Внешне этот «Бьюик» почти ничем не отличался от ЗИМ'а, так что на расстоянии их различить было практически невозможно. Виктор, почему-то вздохнул с облегчением.
Ночью ему опять приснился ЗИМ. Теперь это был открытый кабриолет белого цвета. Кругом цвели акации и вишни, мягкий весенний ветерок приятно освежал, а он вместе с девушкой сидел в кабриолете, и они целовались. Они ехали на свою свадьбу. Вот только лица девушки Виктор не разглядел и имени не запомнил, хотя твердо знал, что как-то ее называл. Прохожие, глядя на них, выражали восторг, как будто они совершили подвиг, или выдающееся открытие.
Проснулся он в каком-то блаженном настроении, которое мгновенно испортилось, как только он вспомнил о том, что следует собираться на работу. На нелюбимую работу. Такой она сделалась для него с самых первых дней. Сегодня он расстается с ней. Как и договаривались, месяц он отработал. Вчера позвонил Биллу и сказал ему об этом. Тот, как всегда, был немногословен:
— О'кей, каждому — свое. Будут проблемы — звони.
По старой привычке он устроил «отходную» — выставил выпивку, женщинам заказал торт. Посидели, как принято у американцев — строго по времени и по количеству выпивки. Через час после окончания рабочего времени зашел охранник и предложил очистить помещение. На улице сгустились сумерки. На крыльце Виктора слегка качнуло, и он удивился этому обстоятельству. Выпил он всего-то три или четыре рюмки и пьяным себя не чувствовал. По необъяснимой причине, повернул в противоположную от отеля сторону и вскоре обнаружил, что он движется к тому месту, на котором он на прошлой неделе обнаружил ЗИМ — Бьюик.
Автомобиль стоял в том же месте.
Когда до него оставалось метров пять, Виктора неожиданно ослепил мощный пучок света, заставивший заслонить глаза рукой. В тот же момент почувствовал жесткий удар в левый бок, который вознёс его над стремительно пронесшимся под ним Бьюиком. Через мгновение он увидел своё тело, неподвижно распростертое на тротуаре. Успел отметить, что левый рукав плаща был разорван, а правая нога лишилась туфли. Сам он словно парил над этим телом, постепенно подымаясь всё выше и выше. В какой-то момент его осенило, что лежащее внизу тело-это его собственное тело, и, что он не сможет существовать отдельно от него. Тогда он прекратил воспарение и стал медленно опускаться к нему.
Последнее, что отметило его сознание, когда он опустился на землю, было ощущение грязи во рту и нестерпимо острая боль в груди…