Свой домик и работа — это ведь самая существенная основа существования в современном мире. Настя стала привыкать к новой жизни. Однако она не могла сказать, что всё складывалось хорошо. В памяти оставались большие личные потери. Психологические травмы перестали кровоточить, но не заживали. Несмотря на поддержку людей, она оставалась одна. Конечно, дочь скрашивала жизнь и придавала ей смысл. И всё же… Вспоминались улицы родного города, близкие, русская речь, песни, которые пели вместе с друзьями. Бывало грустно. Иногда накатывала тоска И вот появился Виктор. Неожиданно, как бывает только в чудесном сне. Он сильно изменился, повзрослел. Но дело не только в этом. Это был уже не тот юноша, которого она помнила, и который был влюблён в неё. Можно ли его теперь считать близким другом? Или он просто знакомый? Нет, всё же больше, чем знакомый. Настя сохранила к нему приязнь и добрые чувства. Для неё он по-прежнему оставался словно родным человеком. Она со своим одиночеством как-то сразу потянулась к нему.
И тут случилась эта машина, этот чёртов Бьюик. Настя из-за дочери не могла навещать Виктора в госпитале, но сразу примчалась к нему, как только он после госпиталя появился у отца. Они встретились как родные и расцеловались. Настя почувствовала физическое облегчение, словно сбросила свою личную боль. Он жив, он здоров, и это самое главное.
Настя подумала, что неплохо было бы куда-нибудь сходить вместе, погулять по парку, посидеть в кафе — как когда-то в прежнее время.
Вскоре подвернулся случай побывать вместе с экскурсией в национальном парке на острове Кэйп Бретон — крае нетронутой природы, который одной стороной обращён к Атлантике, другой в залив Святого Лаврентия. Побывавшие там восхищаются великолепными реликтовыми лесами, горными пейзажами, каким-то особым живительным воздухом и непуганым животным миром.
На лесной тропе запросто можно пересечься с зайцем или лосем. На побережье наблюдать тюленей и если повезёт, то и резвящихся полосатых китов — сейвалов, достигающих до 30 метров в длину.
Настя с Виктором стояли на высоком берегу. Перед ними широко раскинулся океан Атлантики, внизу волны облизывали прибрежные нагромождения крупных каменных плит. Несмотря на то, что стоял июнь, свежий сырой воздух не располагал к пляжному времяпровождению. Обоим вспомнился родной Николаев, спокойные воды лимана, мягкий ветерок, гасящий жар июньского солнца. Настя протянула руку в сторону океана и, обращаясь к Виктору, произнесла:
— А знаешь, что там?
— Там восток.
— Правильно, восток. И если бы мы были птицами и полетели точно на восток, знаешь, куда бы смогли долететь?
— Наверное, в Европу?
— В Европу, да. А дальше мы бы, Витя, смогли оказаться в Николаеве. Сейчас мы с тобой находимся как раз на широте Николаева.
— Да ну? Вот здорово! Откуда тебе это известно.
— У меня же Павел был штурманом. Я давно стремилась попасть в Кэйп Бретон, зная, что он расположен на той же широте, что и наш город — сорок шесть с половиной градусов северной широты.
Оба замолчали и долго смотрели вдаль, словно прокладывая воображаемую линию, способную привести в родные края. Удастся ли им снова оказаться там?
Мыслями Виктор перенесся в свой город, и в голове молниеносной ретроспективой промелькнула его жизни от момента окончания школы до сегодняшнего дня. Словно он вознесся, как тогда в момент удара Бьюика, над землей и увидел себя со стороны. И как озарение пришло осознание: «Всё что с ним случилось, все невзгоды — это кара за предательство». В том понимании, о котором говорил Ник. Судьба сложилась так, что само понятие Отечества для него оказалось размытым. Он потерял родителей, дом, веру в справедливость и любовь. Однако… Однако, в главном виноват он сам…И ещё Настя. Да, да — Настя! Они оба совершили предательство. Предательство по отношению к своей жизни, своей любви. У них ведь была настоящая любовь, и могла быть семья и дом. Именно то, что Ник, в первую очередь, связывал с Отечеством. Но они предали свою любовь. Если бы Настя не связала свою жизнь с Павлом…Если бы Виктор не отказался от борьбы за свою любовь… Ведь если бы они остались вместе, не случилось бы всего остального ни с ним, ни с ней. Виктор не пустился бы в тот роковой полёт, потому что
НЕ СМОГ БЫ ОСТАВИТЬ СВОЮ ЛЮБОВЬ!».
Билл не обманул. В высоких инстанциях было принято решение о предоставлении Виктору гражданства Соединенных штатов Америки. При этом предложено изменить имя и забыть свою жизнь. Вместо этого у него появилась «легенда». Виктор Соколов исчез, растворился словно гусеница, превращающаяся в бабочку, и стал Владиславом Сокольским — сыном польских эмигрантов.