Зачем спрашивается косметика, если у него единственное желание — разрушить этот арт-объект своими губами, руками и, возможно даже, наволочками и простынями, в которые она будет умолять его не останавливаться.
Пока фантазия разыгрывает на редкость неприличные сцены, Богоров ухаживает за дамой, наливая кофе и передавая ей:
— О да, ты лучший! — произносит она с такой интонацией, что фраза отлично вписывается в центр того самого сюжета с возрастным ограничением 21+, которым наслаждается его мозг в эту минуту.
— Доброе утро, Катюш! — почти шепчет он, когда она отставляет чашку с выпитым на две трети кофе.
— И тебе того же, Тошенька, — улыбается она в ответ, — сейчас соображу ребенку завтрак какой-нибудь и тебя накормлю, а то ты и правда примчался сюда как на пожар. Куда спешить? Все хорошо у нас.
— Что же мне делать с Машкой? — озабоченно мнется Антон, — Как оставлять с няньками? У нас в этом городе теперь и нет никого, чтобы присмотреть!
— Богоров, ты дурак? — недовольно оборачивается от холодильника, куда забралась за продуктами для утренней готовки, Катя, — в “Заре” толпа взрослых людей, которые по гроб жизни тебе обязаны. И это не считая того, что ты последний год им делаешь, исправляя за “большое спасибо” программы…
— Предательницы! — смеется Антон, — Донесли на меня все-таки!
— Они сдались под нечеловеческими пытками! И тяжестью неопровержимых улик! — улыбается Катерина, разбивая в миску яйца на омлет.
— Думаешь, нормально будет попросить? — все еще сомневается Антон.
— Я сама скажу им. В конце концов кто-то из них всегда в “Заре”, да и я, когда не на этапах, тоже могу помочь. Справимся, — молоко вливается в миску.
Когда она протягивает руку к солонке, то чувствует его губы, прислонившиеся к затылку.
Тело, словно магнит к листу металла, притягивает к мужской груди, а его руки знакомо и уверенно ложатся на талию. Надо убрать эти руки и отодвинуться. Но все, на что согласно тело — сплести свои пальцы с его и спиной чувствовать, как через лопатки стучится ей в душу частым ритмом его нежность.
— Кати?! — звонкий голос разгоняет время до обычных скоростей. Она чувствует, как его руки еще плотнее прижимают ее в тот же момент и тихонько смеется. Еще секунду, пока она не сделал чуть заметный шаг вперед и не сняла его ладони своими руками.
— Маша, я на кухне! Папа приехал!
А теперь — доброе утро, дорогая реальность. Тебя не ждали, а ты приперлась!
— Кайфоломщица, — едва слышно шепчет ей в затылок Антон, непонятно кого из них двоих, старшую или младшую женщину, имея в виду.
****
Всю дорогу до дома он словно плывет над реальностью, до конца не расставшись с теми минутами, когда держал ее в объятиях и слушал бешеный стук сердца, а музыкальные ладони прижимались к его рукам. Он больше не желает думать, что это не более чем минутная, ничего не значащая, слабость.
Он не желает больше верить ее всегда таким разумным и таким безразличным словам. Только ее телу. Только колотящемуся сердцу. Только отвечающим губам.
Дома, не замечая ничего вокруг, мужчина бросает дорожную сумку, устало снимает куртку… и на вешалке рядом видит знакомое пальто. Стало быть, не выдержала и решила прилететь…
— Мама! Мамочка! — весело верещит Маша, в ботинках пролетая через коридор и кидаясь на шею жене.
Прожитый день радовал светом
Прожитый день, старая сказка,
В море огней покинет дом.
Прожитый день, сорвана маска,
По проводам струится сон.
Лучше без слов, лучше глазами,
Я все пойму без лишних фраз.
Лучше без слов, все между нами,
Только молчи, молчи!
Падали, падали, пьяные от любви.
До зари, до зари — ласками, взглядами.
«УмаТурман»
Она смотрит на него, и глаза наполняются заливистым смехом. Подставщица Кузнецова тут же отъезжает на центр катка к своей фигуристке. Антон неловко щурится, не готовый к встрече, смущенный и счастливый.
— Ну, проходи, раз уж пришел, — смеется Катерина, — опять будешь делать чужую работу и прятаться от меня?
Он не прячется, но виделись они с того отчаянно-сладкого утра за эти полтора месяца, дай бог, если пару раз — и то мельком. У нее этапы. Он все время в программах, корректируя максимально удаленно, но то и дело срываясь во все концы фигурнокатательного мира, чтобы посмотреть на льду, что же происходит на самом деле.
Отличный подарок к Новому Году, но Кузнецовой точно нагорит за такие сюрпризы. Антон проходит и садится на когда-то свое место рядом с Катей. Надо льдом разливается музыка. На катке скользит девушка, которая только начинает оформляться из ребенка в симпатичную барышню. Рядом, не мешая спортсменке, но активно комментируя ее катание по ходу, кружится Аня.
