– Но мы же не догадались, – сказал Зимин, чувствуя себя тупым. – Или ты хочешь сказать, что знаешь, где твоя тетя?
– Вы тоже знаете. – Глаза у Снежаны сияли. – Она могла увезти его в единственное место в этом городе, которое знает, кроме нашей квартиры.
Нет, он совершенно точно тупой! Зимин смотрел непонимающе, кляня себя за то, что никак не может догадаться.
– Ну, конечно же, – сказала вдруг Ирина Григорьевна, – она может быть только на нашей даче.
– Почему на даче? – спросил Зимин, чувствуя, что голос у него звучит слишком жалобно для здорового мужика и к тому же опытного следователя. – Лапин уже был на вашей даче, перерыл там все и ничего не нашел. Он знает, что сколков там нет.
– Да, но мы приезжали на дачу вместе с тетей наводить там порядок уже после проведенного им шмона. – Снежана так и сказала «шмон», и Зимин заулыбался, как дурак, хотя для веселья не было никаких предпосылок. – Я думаю, нет, я уверена: тетя сказала ему, что сколок на даче. И он увез ее туда, чуть больше суток назад.
– Господи, хоть бы она была еще жива! – взмолилась Ирина Григорьевна.
– Мама, она будет жива до тех пор, пока сколок не окажется у него в руках, – твердо сказала Снежана. – Хотя нам, конечно, стоит поторопиться.
Автомобиль летел по мокрой ноябрьской дороге в сторону «обкомовских дач». Зимин уверенно вел машину, напряженно обдумывая, как даст в морду Лапину в тот же миг, как только его увидит. Он даже подкрепление вызывать не стал, уверенный, что справится с мальчишкой сам. Тридцать два года, менеджер в салоне сотовой связи, отчаянно ненавидящий своего состоятельного отчима за то, что он не позволяет пасынку вести безбедный образ жизни. Эту информацию Зимину уже успели собрать и передать ребята-оперативники. Вот почему у матери и сына разные фамилии.
Человек, узнавший из случайного разговора в такси, что сокровище из семейного предания действительно существует, и готовый на убийство ради денег. Пожалуй, Снежана права: миллиардерша из Швейцарии может стать для него новой надеждой на обогащение, а значит, он точно ее не убьет, пока не получит своего. На девяносто процентов можно было быть уверенным в том, что Татьяна Елисеева-Лейзен до сих пор жива.
– Я так переживаю за Тату, – прошелестела с заднего сиденья Ирина Григорьевна.
– Мамочка, я уверена, с ней все будет в порядке, – ответила сидящая рядом с Зиминым Снежана, и он протянул руку, чтобы легонько сжать ее прохладные пальцы.
– Ирина Григорьевна, а как вы начали плести кружево? – спросил Зимин, чтобы хотя бы немного отвлечь пожилую женщину от ее тревожных дум. – Расскажите, пока едем.
– Да как сотни вологодских девчонок, – охотно откликнулась та. – За пяльцы меня впервые посадила бабушка Маша. Она приходилась внучкой той самой Тате Макаровой, с которой началась вся эта детективная история. Моя мама искусству плетеи не обучалась: жизнь у бабули была тяжелая, она рано осталась без мужа, много работала, и учить дочь у нее не было ни времени, ни сил. Мама тоже поздно вышла замуж и довольно рано овдовела, так что все мое детство я провела с бабулей. Та, чтобы занять меня делом, а заодно и вспомнить старое ремесло, показывала мне, как работать с коклюшками.
Голос Ирины Григорьевны, глубокий, звонкий, заполнял всю машину, и слушать ее Зимину было интересно, он чувствовал себя словно на качественной экскурсии в прошлое.
Ирине Григорьевне Машковской, тогда еще Ирочке Петровой, было пять лет, когда бабушка начала потихоньку посвящать ее в таинство вологодского кружева, и тринадцать, когда та умерла. Девочка так по ней горевала, что сама пошла в кружок кружевоплетения при Доме пионеров, чтобы продолжить заниматься бабулиным любимым делом в память о ней.
Со слов Ирины Григорьевны выходило, что в кружке ей очень повезло. Ее наставником стала Мария Груничева – одна из самых ярких вологодских кружевниц середины двадцатого века. Она уже тогда была очень известной мастерицей, поскольку разработала новый для вологодского кружевного промысла вид изделия – круглую скатерть, означавшую появление новых композиционных приемов и орнаментальных решений.
Среди других ее значимых работ числилась скатерть, подаренная Украине в честь 300-летия ее воссоединения с Россией, а также панно, языком кружева рассказывающие о достижениях земледелия и животноводства, и даже герб СССР.
Благодаря бабушкиной науке юная Ира обходилась с коклюшками ловчее, чем другие ученицы, наверное, поэтому учительница предложила ей сплести копию этого герба, правда, не в цвете, а белой с люрексом нитью. С задачей Ира справилась, а ее работа отправилась сначала в Москву, а затем и в Монреаль, на выставку ЭКСПО-67.
Сам процесс подготовки к выставке в Советском Союзе был крайне волнующим: 100-летие Канадской конфедерации, более 60 стран-участниц, более 50 миллионов посетителей и даже новый выставочный рекорд по числу посещений в течение одного дня – 569 тысяч человек. А в их числе Роберт и Жаклин Кеннеди, Елизавета II, президент США Линдон Джонсон, Шарль де Голль, Марлен Дитрих.
