Зимин подошел, внимательно осмотрел автомобиль и потрогал капот, не теплый ли.
– Ну что? – нетерпеливо спросила она.
– Машину сегодня никто не заводил, – ответил он. – Девушки, вы бы постояли здесь, у автотранспортного средства, а в дом я попробую проникнуть сам.
– Что значит сам? – возмутилась Снежана. – Это была моя идея, ты вообще не увидел ничего подозрительного. Так что я пойду с тобой, а мама останется тут.
– Щас, – язвительно сказала мама. – Может быть, с твоей точки зрения, я и представляю собой старую развалину, но одних я вас не пущу, даже не надейтесь.
– А ну тихо! – негромко, но все-таки прикрикнул Зимин. – Старший по званию тут я, так что вы будете делать то, что я сказал. Обе зайдите за машину и стойте там. Когда будет надо, я вас позову. Если, пока я буду в доме, что-нибудь случится, громко кричите. Это ясно?
Он говорил таким тоном, что как-то сразу становилось ясно: перечить не следует. Снежана и мама, не сговариваясь, кивнули. Во все глаза Снежана смотрела, как Зимин медленно подходит к крыльцу, осматривает его внимательно, чуть ли не обнюхивая, отходит назад и начинает двигаться вдоль дома, заглядывая в окна.
Она бы дорого дала, чтобы узнать, что именно он там видит, но спрашивать было нельзя. Мужчина, которого она уже почему-то считала своим, и это было странно, учитывая, что они всего один раз поцеловались, – работал, и мешать ему она не могла. Такие мужчины этого не прощают.
Мама тоже стояла спокойно, и Снежана была ей за это благодарна, потому что за маму она боялась больше, чем за себя. Впрочем, с самого детства было понятно, что мама – настоящий боец, друг, соратник, с которым можно идти хоть в разведку, хоть на задержание опасного преступника. Мама была надежным тылом для папы, верным другом Снежане, и сейчас она вела себя, как всегда – достойно и сообразно ситуации: волновалась за Тату, но держала себя в руках, полностью владея собой.
Зимин тем временем заглянул в окно, которое, как знала Снежана, вело в холодный коридор, затем обследовал кухню и спальню Романа Юрьевича. Потом он начал двигаться в обратном от крыльца направлении, вдоль стены, куда выходили окна гостиной и маленькой гостевой комнаты, которую сосед использовал как склад. Видимо, тоже ничего интересного через окно видно не было.
Оставшиеся две комнаты выходили на торец дома, скрытый от глаз Снежаны. Перед тем, как отправиться туда, Зимин дал сигнал не трогаться с места, и она, уже готовая бежать за ним, приросла к земле, не смея ослушаться. Его не было долго, как ей показалось, целую вечность, хотя на самом деле прошло не больше полутора-двух минут.
Сначала Снежана услышала топот, кто-то быстро бежал из-за дома, и успела подумать, что там в кустах прятался преступник и сейчас он бежит, вспугнутый Зиминым. Испугаться, что он мог причинить Михаилу какое-то зло, она не успела, потому что перед домом появился сам Зимин, взлетел на крыльцо, схватил стоящий в стороне топор и начал отжимать замок у двери.
– Миша, что ты делаешь?
– Там ваша родственница, в доме, в одной из задних комнат, – объяснил он, продолжая взламывать дверь. – Черт, не получается!
– Тата, там внутри? В доме? – вскинулась мама. – Боже мой, она жива?
– Надеюсь, что да. И сосед ваш тоже там, оба привязаны к стульям. Но больше в доме никого нет. Так, черт с ним с замком!
Он половчее перехватил топор и вдруг со всего размаху бросил его в ближайшее окно. Звякнув, рассыпалось фонтаном осколков стекло, Зимин сорвал с себя куртку, обмотал руки и, подтянувшись на подоконнике, рыбкой нырнул в образовавшуюся дыру, расширяя ее своим мощным телом. Снежана вскрикнула, уверенная, что он наверняка порежется.
Время снова тянулось невыносимо. Снежана как будто замедленную съемку смотрела. Наконец, Зимин появился на пороге, открыв дверь изнутри, и махнул рукой, подзывая их с мамой.
– Давайте, быстро, возможно, понадобится помощь.
Снежана со всех ног рванула к дому, взлетела на крыльцо, ураганом ворвалась в прихожую и пробежала по коридору к комнатам, выходящим в сад. В одной из них она увидела сидящих рядком на стульях тетушку и Романа Юрьевича. Ноги и руки у них были обмотаны изолентой, во рту кляп, тела привязаны к спинке стула веревкой. У Татьяны Алексеевны глаза были закрыты, она то ли находилась в обмороке, то ли спала. Сосед же при виде Снежаны вскинул голову и что-то замычал.
– Роман Юрьевич, сейчас-сейчас.
Все же в первую очередь она подбежала к тетушке и кинулась отдирать клейкие полосы со рта, легонько похлопывая ее по щекам. От ее прикосновений та открыла глаза, словно очнулась.
– Снежинка, – не сказала, а скорее, выдохнула Татьяна Алексеевна, – я знала, я верила, что вы догадаетесь, где меня надо искать!
– Таточка, Тата. – В комнате появилась мама, бросилась к родственнице и встала на колени, чтобы снять липкие путы с ног. Снежана тем временем развязала ей руки, краем глаза наблюдая, как Зимин освобождает второго пленника.
– Роман Юрьевич, что случилось? – спросил он.
