Ma chère, представляешь? Прошло столько лет. В последнюю нашу с Томасом встречу мне было шестнадцать, а ему двадцать три. Теперь мне было сорок четыре, а у человека на снимке виднелась седина. Еще труднее было представить, что Лорин, мой сын, был на одиннадцать лет старше меня, когда я его родила, и на девять, когда оставила его в Санкт-Галлене. Ему исполнилось двадцать восемь.
Когда я наконец заставила себя выйти из машины, Джим нежно повел меня на тротуар за герром Торманном, остановившемся у многоэтажки.
Тот позвонил в дверь, послышался щелчок, и дверь открылась.
Герр Торманн повел нас вверх по витой лестнице. Пропустив Джима вперед, я схватилась за тусклые латунные перила в стиле модерн.
Наверху распахнулась дверь.
– Добрый день, фрау Фишер, – донесся до меня голос Торманна.
Пока я медленно поднималась по лестнице, на пороге квартиры появилась Ида, пожимавшая руку Джиму. Она располнела и была одета в блеклое бесцветное платье. С лица ее не сходила улыбка – она явно нервничала. За ней из квартиры вышел долговязый, сутулый, коротко подстриженный седеющий мужчина в очках. Томас.
Джим пожал ему руку, послышался шум и обмен приветствиями. Я стояла наверху и ждала, когда появится Лорин. Ида отделилась от мужчин и пошла ко мне с распростертыми объятиями.
– Роза, наконец-то.
Я не ответила и не пошла ей навстречу. Она остановилась передо мной.
– Фрау Фишер, я так рада вас видеть.
Это был не самый приятный час, ma chère, но я от тебя скрывать не стану. Вспомнилось, как в Санкт-Галлене она перестала говорить мне «ты» и звать по имени. Мало того что она украла у меня сына, так еще вышла замуж за Томаса. И хотела, чтобы мы были друзьями.
– Зови меня Идой, пожалуйста.
Она взяла меня за руку той самой рукой, за которую цеплялся Лорин. Которой ласкала по ночам Томаса. Я рассердилась.
– Конечно, Ида, – холодно ответила я. – Похоже, мы одна семья.
Она обняла меня. Я держала руки по бокам, сжимая сумочку.
– Проходите, – пригласил стоявший в дверях Томас.
Ида обиделась – это было написано у нее на лице, но выдавила улыбку и, взяв Джима под руку, повела его в квартиру. Торманн шел за ними.
Лорин так и не появился. Я шагнула в дом и увидела, как Ида, Джим и Торманн исчезли в длинном коридоре и в комнате. Я прислонилась к стене. Томас закрыл входную дверь и остановился передо мной. Мгновение никто из нас не двигался и не говорил ни слова.
– Что ж, Роза, – наконец сказал он, и его голос вернул меня в прошлое, – хорошо выглядишь. Я старею быстрее, чем ты.
– Ты профессор, – улыбнулась я. – Это неизбежно.
– Да, – неуверенно улыбаясь, подтвердил он. – Ни на что другое я не гожусь.
Я набрала побольше воздуха. Неизвестно, сколько мы пробудем наедине, прежде чем присоединимся к остальным. Но мне нужно было кое-что сказать.
– Я думала, что ты погиб, – нерешительно сообщила я. – И только в 1963 году узнала, что жив.
Он кивнул, я видела напряженную работу его мысли и глаза, которые все еще мерцали с тем же добрым пониманием.
– Профессор Гольдфарб?
– Да. Я встретилась с ним в Иерусалиме. Но я понятия не имела о тебе и Иде.
– Я поехал в Санкт-Галлен искать тебя. А нашел Лорина.
В его голосе не слышалось ни враждебности, ни злости, только голые факты.
– И, – продолжил он, – Оттмар умер.
– Я ждала два года.
Мой голос оборвался.
– Почти год после окончания войны…
И умолкла. Мы оба знали, какой беспорядок творился после войны, как тяжело было ездить, особенно в Германии.
Его могли отправить в Россию, почем знать.
Он не обратил внимания на мою защитную реакцию и продолжил:
– Ида рассказала, что ты вышла замуж и улетела в Бразилию.
– Я думала, что ты погиб, – тупо повторила я и, открыв сумочку, достала носовой платок и смахнула слезу, не дав ей испортить макияж.
– Времена были смутные, – заметил он без раздражения.
– Я слишком быстро сдалась.
Я вытерла второй глаз.
– После войны была такая неразбериха. Я не мог послать ни слова, – пояснил он.
Опять суровые факты.
Я вздохнула и стала копаться в сумочке, оттягивая время. Он подавал события так, будто мы жертвы обстоятельств, я-то понимала, что это не так. Каждый сделал свой выбор. Я выбрала отъезд. Он вернулся за мной. Это я во всем виновата.
Нужно было честно признаться.
– Я больше не могла оставаться одна. Не хотела оставлять Лорина.
Я посмотрела в его немигающие глаза.
– Я приехала за ним, но…
– Ида рассказала мне о той встрече в Санкт-Галлене, о том, как он тебя не узнал. Ты поступила правильно.
– Я всю жизнь сомневаюсь.
– Он был счастлив. Когда я нашел Лорина, он был так на тебя похож…
Он опустил глаза.
– Ида осталась одна с тремя детьми без отца… Ну, остальное очевидно. Она очень хорошая женщина.
– Очень, – вздохнула я, стыдясь, как вела себя на лестничной площадке. – Я бы никогда не доверила его кому попало.
– Ты должна это помнить.
