Я была так взволнована тем, что это значит для моего дела, что едва стояла на ногах в лифте, поднимаясь к квартире. Обычно Граса разделяла все мои задумки и мечты, но после первой встречи с Джимми я ей ничего не сказала – хотелось знать наверняка, что из этого получится, прежде, чем зарождать какие-то надежды… по крайней мере, так я себя убеждала.
Граса сидела в гостиной и читала. Поскольку теперь она путешествовала и руководила бизнесом в Южной Америке, а дом убирала горничная, в свободные минуты Граса читала. Приехав в Нью-Йорк, она брала уроки английского и обнаружила жажду к знаниям. За все годы она чему только не училась: начиная с английского языка, потом изучала английскую литературу, историю искусства и испанский. Она от природы была любознательной.
Превращение из прислуги в компаньонку, лучшую подругу и доверенное лицо завершилось. Она стала мне опорой в жизни, знала всю мою подноготную, и мне, ma chère, стыдно признаться, что я гордилась тем, что помогала шлифовать этот бриллиант.
Она положила книгу на стол и разгладила, держа руку на цветном изображении Леды и лебедя.
– Как прошел вечер?
– Ох, Граса, даже не знаю, с чего начать, – ответила я, усаживаясь в кресле.
Она положила руки на колени.
– Я заключила блестящую сделку. Я выхожу замуж за Джимми Митчела.
– Поздравляю, – перешла на английский она.
– Это удивительно.
Она говорила ровным голосом, но я была слишком взволнована и не почувствовала холодка.
– У меня будет квартира в пентхаусе и огромное место для магазина в его новом здании. А от меня требуется укрепить его положение в обществе, используя свой статус. По-моему, я справлюсь.
– А что будет с этой квартирой? Продадите?
– Не знаю. Еще не думала.
Еще час назад мне и в голову не приходило, что я переезжаю из нашего дома. И нигде не мелькнула мысль, что Граса, может, и не захочет переезжать в новую квартиру.
– Наверное, лучше сохранить ее как запасной вариант.
Ее английский был точным и равнодушным. Обычно между собой мы разговаривали по-португальски. Это нас сближало. Она наклонилась за книгой.
– Граса, ты за меня не рада? – спросила я, словно ребенок, на которого рассердилась мать.
Она взглянула на свои руки и потом снова на меня.
– Нет. Мне это не нравится. Это как-то странно.
– Что ты хочешь сказать?
– Вы всю жизнь слушались своего сердца.
– Нет, – медленно ответила я. – Бизнес всегда был на первом плане.
Наконец-то призналась. Кого я хочу одурачить? Именно об этом говорил мне в Иерусалиме профессор. Я всегда была эгоисткой и большего не заслуживала.
– Неужели? – не скрывая презрения, спросила Граса.
– Да, именно это меня заводит.
Я поиграла с кольцом. Чистая правда, меня всегда вдохновляло честолюбие. С любовью, встретившейся на пути, мне просто повезло. Решение, которое я приняла сегодня вечером, по моему убеждению, было честным, оно отражало мою сущность. Настоящей любви я не заслуживала. И уже не раз себе это доказала. Мое мнение о себе, ma chère, еще никогда не пало так низко.
– Как скажете.
Она закрыла книгу, взяла ее в руки и собралась уходить.
– Кроме удивления, ваша встреча с сеньором Исайей не вызвала у меня никакого отторжения. Даже после первого вечера, когда он играл, чтобы заслужить мое расположение, я поняла: хотя это были далеко не те отношения, что с сеньором Шарлем, тем не менее любовь не скроешь. А этот Джимми Митчел, он… какой-то липкий, у него есть деньги, но совсем нет вкуса. Сеньора, он не для вас.
– Откуда ты знаешь?
– Я… я про него читала.
Она заколебалась. Врать она никогда толком не умела.
И тут до меня дошло.
– Он тебя вычислил?
Она непонимающе уставилась на меня.
– Вы встречались?
Я пристально посмотрела на нее.
– Он был очень настойчив, – вздохнула она и села. – Сначала я отказалась, это не мое дело.
– Но?
– Но он сообщил, что, по его мнению, человек, за которого вы собрались замуж, должен меня интересовать.
– Прямо так и сказал?
– Не помню, Роза, – ответила она, отчаянно жестикулируя.
– И ты не могла мне сказать? Что я должна думать?
Она помрачнела.
– Он пригласил меня обедать.
– И куда повел?
– В «Лютецию», – сказала она, неохотно улыбаясь. – Думает, все покупается.
Я улыбнулась в ответ, радуясь, что она оттаяла.
– И о чем спрашивал?
– Обо всем и ни о чем. Наверное, нанял частного сыщика. Он знает и о сеньоре Шарле, и о мистере Исайе. Даже о вашем немецком солдате. Знает о бизнесе, все про дом моды Дюмаре и косметику Beija Flor, все, чего вы сто́ите. Мне нечего было добавить. Кажется, он всего лишь хотел понять, почему я осталась с вами.
От такой дотошности у меня поползли по коже мурашки. После смерти Шарля еще никто не вмешивался в наши с Грасой отношения.
– А про Лорина он знает?
– Нет, и это странно, о нем он не упоминал. – Она помолчала. – Мне было забавно. Роскошный ресторан, автомобиль. Он послал за мной шофера, чтобы проводить наверх, а потом сел со мной в лимузин. Но все это лишь уловка.
Я вопросительно посмотрела на нее.
– Хотел взглянуть на квартиру, – объяснила она.
– Он и тут побывал?
Она пожала плечами.
– Мне показалось, отказать было бы невежливо.
