Мне хотелось рассердиться, но я не имела права. Мы обе прекрасно знали, что нужно было с самого начала познакомить ее с моим планом.
– И что сказал?
– Ничего особенного, ходил, брал в руки всякие мелочи. Говорил, что вы умеете вести себя в высшем обществе, а у него плохой вкус и ему нужна моя помощь. Убедил снова сесть в машину, повез в квартал ювелирных магазинов и просил выбрать для вас кольцо.
– Это! – ахнула я, протягивая левую руку. – Теперь понятно, почему оно идеально.
Я сняла кольцо и положила на стол.
– Да, пришлось оттаскивать его от огромных колец с одним камнем. Ох, сеньора! – воскликнула она. – Он вообще ничего не соображает. Как можно выйти за него замуж?
Несмотря на ее отчаяние, я засмеялась.
– Граса, я его не люблю. И между нами ничего такого не будет.
– Ну правильно. Вы его не любите, – покачала она головой. – Зачем же выходить замуж?
– Я его не обманываю.
Она удивленно подняла брови и пожала плечами.
– Я не о нем беспокоюсь, а о вас.
– Обо мне? Чем он меня обидит?
Даже мне самой слышались в голосе какая-то плаксивость и желание защититься.
– Роза, этот человек привык добиваться своего. Он умен и властен. Он легко вас обставит.
– Ой, по-моему, мы друг друга стоим.
– Вам до него далеко, – усмехнулась она. – Что вы о нем знаете по сравнению с тем, что знает о вас он? Что предложили вы? Что он получит?
Она внимательно посмотрела на меня.
Крыть было нечем.
– Скажите, кто сегодня вечером заключил удачную сделку? И не говорите, что вы.
– Граса, тут я обойдусь без твоей помощи, – сурово сказала я. – Я умею вести дела, и поверь, это сработает. Я его перехитрю.
Граса не отвечала, она молча сгорбилась над столом, теребя кольцо, потом выпрямилась и вручила его мне. Я надела его на палец.
– О камнях я узнала многое, когда вы готовили в Рио ту, мерцающую коллекцию, – тихо сообщила она.
Кажется, она не стала меня отговаривать.
– У Малуфа? – улыбнулась я. – С тех пор столько воды утекло. Что это тебе вспомнилось?
– Я думала, что никогда не прощу, что вы меня заставили так бороться против Се.
– Мне просто хотелось защитить вас с сестрой. Полиция не стала бы вмешиваться.
– Я тогда не знала, что на вас нашло. Злилась на вас.
Она с грустью смотрела на меня.
– А на этот раз, Роза, защита нужна вам. Он вам не по зубам. Лорин у вас появился, потому что отец отдал вас Шляйху как игрушку. Джимми Митчел – прожигатель жизни, хотите стать его новой игрушкой?
Я вскочила.
– Я не игрушка и никогда ею не буду.
– Тогда не позволяйте собой играть, – умоляла она.
– И не собираюсь. Это просто контракт. Он получает то, что хочет. Я получаю то, что мне нужно. Хорошая сделка.
– Сеньора, выслушайте меня, – перешла она на португальский. – Вы себя обманываете. Пойдемте, пожалуйста.
Она взяла меня за руку и повела в коридор ко входу, где висели мои зеркала до пола.
– Что вы видите?
Подняв руку к лицу, я рассматривала себя. Синева платья оттеняла глаза. Граса выбрала сапфир им в тон. Он был чуть темнее.
– Себя?
– Нет. Много лет назад вы подвели меня к зеркалу, научив смотреть сквозь невзрачную одежду и видеть суть: какая я, какой могу стать. Теперь я спрашиваю вас. Что вы видите?
– Женщину, которая все еще хорошо выглядит, лет на десять моложе своего возраста.
Граса не разделяла моего тщеславия.
– Вы заблуждаетесь. Ваш макияж: розовая помада, голубые тени и эти нелепые накладные ресницы. Сеньора, вам сорок три, а вы краситесь под подростка. А выйдете замуж и увязнете в этой авантюре – вообще забудете, кто вы на самом деле. Я этого не хочу.
Я напряженно смотрела в зеркало и видела лишь маску, которую рисовала каждый день перед выходом в свет. Кроме Грасы, знавшей меня насквозь и по-своему любившей, у меня никого не осталось.
– Ты ошибаешься, но можешь не переезжать. Оставайся здесь, это и твой дом тоже. Я переведу его на тебя. Что касается любви, во мне ее не осталось. Остался только бизнес.
Я подошла поближе к зеркалу и отклеила колючие накладные ресницы.
Граса взяла их и зажала в кулак.
– Как бы то ни было, – грустно заметила она, – этим боли не залечить. Разве что прикрыть.
И бросила их в корзинку для мусора под столом.
Голова болит? Наверное, оттого, что переживаешь, слушая мой рассказ. Вот, возьми таблетку. В молодости я знала только одно болеутоляющее: аспирин, но постепенно у меня появился выбор. Сейчас голова болит редко, появились другие боли. Я делаю все возможное, чтобы поддержать суставы, но артрит атакует изнутри, и, что бы я ни предпринимала, как бы ни боролась, старость не остановишь. Можно чуть-чуть замедлить ход, но не более. Сейчас я принимаю от боли адвил и понемногу аспирин для разжижения крови, но к концу шестидесятых тайленол занял место аспирина как основного анальгетика.
Я никогда особо не страдала от головной боли, кроме одного периода жизни. Во время помолвки и до нашей загадочной свадьбы я иногда думала, что голова у меня треснет пополам. Словно в черепе поселился злобный зверь и пожирал мозг изнутри. В те дни я беспрестанно глотала таблетки.
