Первыми в атаку, волна за волной, пошли штурмовики. Вместе с ними действовала эскадрилья Пе-2, которую вел Герой Советского Союза майор К.С. Усенко. За штурмовиками и пикировщиками следовали топмачтовики Тимофеева под прикрытием двенадцати Як-9. Маршрут проходил через северную окраину острова Саарема и далее морем в расчетную точку западнее кораблей, с последующим разворотом и перестроением группы в левый пеленг. От аэродрома до первого разворота шли на высоте 200–300 метров, затем снизились до тридцати.
Вдруг в море, справа по курсу, заметили взлетающий с воды вражеский гидросамолет – видимо, разведчик. Пара истребителей тут же откололась от группы прикрытия, немедленно атаковала и сбила его. Но разведчик, видимо, успел передать сообщение о появлении наших самолетов. Уже после второго разворота корабли перенесли весь огонь, вплоть до орудий главного калибра, и били теперь только по топмачтовикам. Навстречу им встала завеса из водяных столбов, столкновение с любым из которых грозило гибелью. Сверху наперерез топмачтовикам бросилось несколько «мессершмиттов», но наши «яки» преградили им путь и навязали воздушный бой.
– Атака! – подал команду Тимофеев.
Море внизу вскипело от множества разрывов крупнокалиберных бомб, клубы черного дыма поднялись в высоту. Экипажи зафиксировали прямые попадания в крейсер «Лютцов», в два эсминца и быстроходную артиллерийскую баржу.
Спустя много лет после войны из архивов извлекли журнал боевых действий группы армии «Север», в котором нашли запись о том, как в течение 23 ноября 1944 года у мыса Сырве советская авиация потопила 7 транспортов, 3 тральщика, 2 самоходные десантные баржи, 3 парома и 5 катеров. Повреждены 4 тральщика, много катеров и барж, выведен из строя миноносец типа «Т-23».
С наступлением темноты корабли противника ушли к острову Гогланд. А на другой день остров Саарема был полностью освобожден нашими войсками от немецких оккупантов. «Ирбенский щит», большая надежда немецкого командования, был разбит.
Эскадрилья Тимофеева возвратилась в полк без потерь. Мы встречали их как победителей. Сколько на их счету потопленных кораблей и транспортов – мы точно не знали. Да и не это было для нас главным. Важно, что они достойно поддержали славу 51-го Таллиннского!
Балтийская осень постепенно вступала в свои права. Облака свинцовым грузом висели над головой, зарядили беспрестанные дожди с мокрым снегом. Пронизывающий ветер забирался даже за воротник летной куртки. Все реже и реже взвивались ввысь сигнальные ракеты, вызывающие к вылету на боевое задание. Правда, в редкие дни ноября еще удавалось ненадолго «вырвать» погоду, но, чем ближе к зиме, тем таких просветов становилось все меньше. Осень – пора нелетная.
Меня не покидала надежда, что метеоусловия улучшатся в декабре – первом месяце зимы. Но на Балтике он мало чем отличается от гнилых осенних месяцев. Как же мы все вспоминали нашу русскую зиму, с ее искристым снегом, крепкими морозами и ясными солнечными днями, которых нам так не хватало!
Наступившие холода принесли немало хозяйственных забот. Утеплялись жилища, столовая, командный пункт. Поскольку число боевых вылетов значительно сократилось, появилась возможность не торопясь, осматривать и качественно отремонтировать наши повидавшие виды машины. Приходилось иногда из трех самолетов делать два, зато полностью исключались отказы, выход из строя тех или иных агрегатов. Под дождем и снегом, на пронизывающем ветру самоотверженно трудились техники, мотористы, вкладывая в дело всю душу. Их труд смело можно назвать подвигом.
Ах, погода, погода! Обидно было сознавать, что пока мы вынуждены отсиживаться на земле, в море беспрепятственно ходят вражеские конвои. Уж гитлеровские моряки наверняка рады непогоде! Поэтому малейшее просветление в тучах, малейшую надежду на улучшение погоды, поданную нам синоптиками, мы стремились использовать максимально. Однако большинство экипажей, вылетавших на задания, писали в боевых донесениях: «Задание не выполнено из-за плохих метеоусловий на маршруте», «Посадка с торпедой, транспортов не обнаружено», «Бомбы сброшены на запасную цель»…
